Книга Исповедь смертного греха 4, страница 11 – Макс Вальтер

— Ты… Я… Сука! Тебе конец, Валя… Ты понял⁈ Я…

— Пошёл вон, — безразличным тоном произнёс Исаев.

Боковая дверь открылась и закрылась. Послышались быстрые шаги, которые стихли в глубине коридора. Я выждал ещё минуту, глядя, как индикатор на панели наливается зелёным, потом приложил большой палец к сканеру и вошёл в кабинет.

Исаев стоял у стола, уперев в него кулаки. Косточки пальцев побелели от напряжения. Шрам через лицо налился кровью и стал багровым. Таким я его видел всего пару раз, и ничего хорошего это не сулило. Полковник поднял на меня тяжёлый взгляд, и я понял: он всё ещё там, в разговоре с Перфильевым, всё ещё пережёвывает злость, которая не успела остыть.

— Чего тебе⁈ — рявкнул он.

— Подготовка идёт по графику. Вылет через двое суток. Есть вопрос, требующий вашего участия.

Исаев оторвал кулаки от стола и медленно выпрямился, как будто сбрасывая с плеч невидимый груз. Когда он снова посмотрел на меня, взгляд был уже другим.

— Слушаю, — уже более спокойным, деловым тоном сказал он.

— На Таргоне есть контакт, который может располагать информацией о последних разработках «Био-Фарм». Бывший аналитик «Рудкоффа» Йозеф Цукенг. Он уже предлагал продать нам данные за шестьдесят тысяч корп-койнов. В ходе переговоров нам удалось сбить цену до сорока, — откровенно слукавил я. — Но чтобы отправить запрос, нужно открыть врата в направлении Таргона.

По лицу полковника медленно расползлась кривая ухмылка.

— Йозеф? — переспросил он. — Знаю этого пройдоху. Лет десять назад пытался продать «Заслону» наши же собственные разработки, которые до этого украл у «Рудкоффа». Погорел, еле унёс ноги. С тех пор промышляет по мелочи, но, надо признать, нюх у него по-прежнему отличный. Если у него есть что-то по «Био-Фарм», на это стоит взглянуть.

— Так точно.

— Я решу вопрос с вратами. И финансовую сторону тоже. — Он несколько секунд помолчал, глядя куда-то поверх моего плеча. — Получишь свои данные, но только после того, как их увижу я.

— Благодарю, — кивнул я. — Разрешите идти?

— Свободен.

* * *

Двое суток пролетели как один сплошной миг, набитый делами под самую завязку.

Мишка оккупировал грузовой ангар и не вылезал оттуда по четырнадцать часов кряду. «Титан-6» загнали в шаттл ещё в первый день, но дальше начался бесконечный процесс: закрепить, перепроверить крепления, заменить штатный крепёж на усиленный, перебрать подвеску, протестировать электроприводы на каждом колесе, смазать, подтянуть, продублировать. Я заходил в ангар трижды, и каждый раз Мишка сидел то под днищем, то в кабине, то на крыше с инструментом в зубах и на все вопросы отвечал односложно: «Работаю».

Потом он взялся за турель. Крепление для «Шквала» пришлось делать с нуля, штатного просто не существовало. Санёк помогал с электроникой, и они вдвоём бились над системой наведения до глубокой ночи, переругиваясь через визор, когда Мишке казалось, что Санёк опять закладывает не те допуски. А Саньку — что Мишка требует невозможного от «долбаной самоделки». К утру второго дня турель встала на место и провернулась на триста шестьдесят градусов без единого рывка. Мишка слез с крыши, вытер руки о комбинезон и сказал: «Летать не будет, но пострелять получится».

«Панцирь-4» погрузили следом. Четыре модуля в разобранном виде, каждый под сто килограмм, плюс опреснитель, кислородные концентраторы, запас водородных преобразователей для двигателя. Мишка гонял грузчиков до седьмого пота, пока не убедился, что каждый ящик стоит в своём гнезде и закреплён по осям x, y и z. «Болтанка при входе в атмосферу — не шутка, — ворчал он, перепроверяя замки. — Сдвинется на миллиметр — перетрёт крепёж и пробьёт обшивку к чёртовой матери. Вам-то похер, а мы все сдохнем где-нибудь в вакууме».