Онлайн книга «Исповедь смертного греха 4»
|
Я долил в бокалы минералки и покосился через плечо. Чесалин сидел ровно, глядя в окно. «Саня. Что скажешь?» «Он не врёт». «Уверен?» «Кость, я не читаю мысли, но людей в его состоянии видел достаточно. Смотри сам: он выдал нам своё настоящее имя, а до этого держал его как единственное, что у него осталось. Он признал, что пришёл просить защиты. Для человека его склада это унижение, и он через него переступил». «Может, играет». «Может. Только зачем? — Саня отвечал быстро, короткими строками, как всегда, когда был уверен, — Игра имеет смысл, пока у тебя есть запасной ход. У него его нет. Гиреев мёртв, Лебедев мёртв, Перфильев вне совета. Его компромат обесценился весь, целиком. Он три года сидел на чемодане с деньгами, а потом выяснилось, что валюту отменили. И единственное, как он ещё мог его использовать, — в качестве входного билета к тебе». «Дальше». «А дальше ты знаешь. Он пришёл к тому, кто обесценил его работу, и предложил последнее, что стоит хоть чего-то. Не архив, а знание. И заметь, Кость, он держал это знание до самого конца. Не выложил в начале, не торговался им с порога. Выложил, когда понял, что ты уже всё про него понял. Это не поведение человека, который ведёт нас за нос. Это человек, у которого закончились ходы, и он вскрывает карты, потому что прятать больше нечего». «Логично, — вставила Дашка. — Но всё равно ничем не подтверждается». «Подтверждается Мишкиным контрактом», — ответил Саня. «Косвенно». «Косвенно, — согласился он, — Но давайте посмотрим с другой стороны. Допустим, он подсадной, и его прислали. Зачем? Чтобы сдать нам живой канал, который два года работал в полной безопасности? Кость, это самоубийство. Такими вещами не жертвуют ради того, чтобы заманить одного агента в квартиру, которую он сам же может превратить в могилу за десять секунд». «Если только канал уже не сожжён, и нам скармливают труху», — заметила Дашка. «И это тоже возможно», — не стал спорить Саня. Я поставил бокалы на поднос и на секунду замер, опираясь ладонями о стойку. «Миха, что у тебя по квартире?» «Чисто. Третий раз проверил. Ни маячков, ни прослушки, ни хвоста. Пришёл один, добирался тремя пересадками, последние два квартала пешком. Если за ним кто-то и шёл, то очень хорошо и грамотно». «Дашка, наружное наблюдение?» «Пусто. Ни одного дрона вне маршрутов, машины во дворе стоят со вчерашнего вечера, все пробиты. Кость, за этим домом никто не смотрит». «Ясно. Тогда так». Я выпрямился. «Убирать его не будем». «Ты серьёзно?» — тут же отозвался Мишка. «Абсолютно. Живой он стоит больше. Единственный человек, который способен назвать нам имя. И, между прочим, единственный, кто три года шёл по этому следу и не бросил». «А если врёт?» «Подпишет себе приговор. Он никуда не денется, ему некуда бежать». «А его рассылка? — напомнила Дашка. — Если с ним что-то случится, всё уйдёт в сеть». «Да пусть уходит, — ответил я. — Нас там всё равно нет. Мы для него безымянные. Он даже позывной мой узнал из чужого письма». Повисла короткая пауза. «Что делаем дальше?» — спросил Саня. «Даш, поднимай всё по фирме, которую нашёл Миха. Учредители, счета, контракты, кто входит в здание представительства и по каким пропускам. Миха, на тебе транспорт: кто летал на Перекрёсток из наших за последние два года и зачем. Проверяй всех, в особенности высшее командование. Саня, остаёшься на Чесалине. Мне нужен его полный портрет, и мне нужно понимать, где он начнёт торговаться, когда поймёт, что уже всё нам отдал». «Принято», — отозвались все трое почти одновременно. «И ещё, — добавил я. — Никто ничего не докладывает наверх. Ни Михееву, ни в службу безопасности, ни через связного. Дело закрыли за одиннадцать суток. Значит, кто-то очень хотел его закрыть». «Кость… — Дашка помолчала. — Ты понимаешь, что если ты прав, то этот человек всё ещё там? И он выше Михеева?» «Понимаю». Я подхватил поднос и пошёл обратно к креслам. «Работаем», — бросил я в чат и погасил окно. Чесалин поднял на меня глаза. — Долго вы, — заметил он. — Лайма не было, — ответил я, протягивая ему бокал. — Как и в прошлый раз. |