Книга Исповедь смертного греха 4, страница 17 – Макс Вальтер

Здесь я молча поморщился, но отметку выставил. Осмотреть расщелину всё равно придётся. Но пока в голове вырисовывались два наиболее оптимальных места, которые Карина могла выбрать в качестве укрытия.

Я смотрел на карту, усеянную метками. Получилось пять мест, куда Карина могла увести группу. Она не стала бы прятаться слишком близко к лаборатории. Там охрана, турели, дроны, плюс группа отходила с боем, а значит, наличие опасности она учитывала. Но и слишком далеко уходить не решилась бы: каждый километр по пересечённой местности с грузом — это расход энергии, которого в условиях разреженной атмосферы лучше избегать.

Оптимальный радиус составлял от трёх до двенадцати километров, и все отметки чётко в него укладывались.

— Каин, проложи маршрут проверки. От самой вероятной точки к наименее вероятной.

— Рекомендую начать с пещерного образования к северо-западу. Далее: разлом на северо-востоке и гроты в русле пересохшей реки. Заброшенный модуль и шахту на юге лучше оставить на конец. Маршрут построен.

На карте зажглась изогнутая линия, связывающая метки в единую цепь. И с точки зрения бездушного интеллекта всё выглядело логично. Но я выбрал другие приоритеты. Нет, маршрут я оставил, тем более что он действительно был оптимальным, если опираться на ландшафт. Вот только изучать мы его начнём с конца, от заброшенной шахты.

— И ещё, — добавил я. — От лаборатории должны идти следы колёс. Если они вывозили оборудование, то использовали транспорт. Грунт здесь каменистый, ветра несильные, и следы могли сохраниться. Отметь возможные маршруты движения техники от комплекса к каждой из точек.

— Отмечаю. Учитываю рельеф и естественные препятствия. Наименее сложный маршрут пролегает к пещерному образованию. Наиболее сложный — к шахте на юге, из-за пересечения оврага.

Я снова хмыкнул. Потому как выбрать максимально сложный путь как раз в духе Карины.

Сохранив карту, я откинулся на стуле. Теперь у нас был план. Конкретный, с координатами и маршрутом.

За куполом медленно светлело небо.

Я проверил температуру по датчикам. Минус двадцать два. Всё ещё мороз, но кривая уже ползла вверх. С рассветом воздух прогреется быстро, и к полудню мы будем проклинать жару.

Я оторвался от пульта и пошёл будить команду.

Мишка спал, натянув спальный мешок на голову. Я потряс его за плечо.

— Подъём.

Из мешка донеслось нечленораздельное бормотание, похожее на «отстань» и «ещё пять минут» одновременно.

— Вставай, Косой. Нас ждут пещеры, шахты и крабы.

— Крабы пусть тоже спят, — пробормотал он, но мешок всё-таки расстегнул.

Дашка уже сидела на койке, протирая глаза. Взглянув на меня, она молча поднялась и, покачиваясь спросонья, направилась к шлюзу, явно с той же целью, что и я пару часов назад.

— Стой, — придержал я её, — там минус двадцать два.

Она замерла, со скрежетом оценила информацию и содрогнулась.

— Спасибо. Я б не пережила такого утреннего приключения.

Через минуту она уже натягивала защитный костюм с терморегуляцией, зябко поёживаясь при мысли о том, что могло бы случиться, выйди она наружу в одной футболке.

Санёк проснулся сам. Просто открыл глаза, сел, потянулся и начал зашнуровывать ботинки с таким видом, будто уже час как на ногах и успел пробежать кросс. Мишка, всё ещё борющийся со спальным мешком, уставился на него с плохо скрываемым отвращением.