Книга Исповедь смертного греха 4, страница 34 – Макс Вальтер

Мишка ударил из «Кувалды». Картечь разнесла ближайшего краба в мелкие клочья. Панцирь треснул, и во все стороны полетели осколки хитина. Тварь завалилась набок, и из раны на камни хлынула тёмная, почти чёрная кровь. Густая, вязкая, она растекалась по пыли и мгновенно впитывалась в сухую породу.

Санёк поливал очередями, не давая тварям сбиться в стаю. Я крутился, менял позицию, стрелял, уходил в сторону, припадал на колено и снова стрелял.

Воздуха не хватало. Лёгкие горели, пот заливал глаза, и каждый выстрел отдавался в голове гулом. Крабы мельтешили между камнями, лезли с трёх сторон, щёлкали когтями, и этот звук натурально сводил с ума.

— Мишка, справа! — крикнула Дашка.

Он развернулся и разрядил «Кувалду» в двух тварей, которые уже подобрались почти вплотную.

Первого отбросило с развороченным панцирем, из раны брызнула кровь, залив камень перед ним. Второй подпрыгнул, сбил Мишку с ног, но я успел всадить ему очередь в брюхо, когда он уже занёс когти над лицом Косого.

Краб рухнул рядом с Мишкой, заскрёб лапами, и из пробитого брюха вывалились тёмные внутренности. Запахло сырым мясом и чем-то терпким, похожим на машинное масло.

— Цел? — крикнул я.

— Живой! — прохрипел он, поднимаясь.

Я снова вскинул «Шквал». Осталось трое, и они не спешили отступать. Два краба разошлись в стороны, третий побежал прямо на меня, виляя между камнями, как пьяный.

Каин подсветил уязвимую точку на щель под первой грудной пластиной. Я выстрелил. Пуля вошла точно в красный маркер. Краб взвизгнул, сложился пополам и проехал по инерции пару метров, оставляя за собой кровавый след.

Второго добила Дашка, третьего подстрелили Санёк с Мишкой почти одновременно. И наступила тишина.

Мы стояли среди трупов, дышали как загнанные звери и не могли оторвать взглядов от каменного склона. Там, среди валунов, могли прятаться ещё. Но пока больше никто не шевелился.

— Все целы? — спросил я, не опуская оружия.

— Целы, — ответила Дашка.

— Относительно, — добавил Санёк.

— Я тоже в порядке, если кому интересно, — выдохнул Мишка и сплюнул на камень.

Я медленно выпрямился. В висках стучало, ноги дрожали от перенапряжения. Мы не спешили и, покончив с крабами, ещё раз внимательно осмотрели склон. Движения не было. Только ветер гонял пыль между камнями, оседающую на трупы тварей. Никто больше не прятался среди валунов.

Я махнул рукой, и мы начали подъём.

Пещера встретила нас прохладой и запахом сухого камня. Внутри было сумрачно, но света, падавшего от входа, хватало, чтобы разглядеть стены и пол. Мы прошли вглубь метров на тридцать, пока не упёрлись в тупик.

— Пусто, — констатировал Санёк, водя лучом фонаря по углам. — Ни следов, ни кострища, ни мусора. Карина здесь не останавливалась.

— Может, и не дошла, — предположил Мишка, — Если они подходили к пещерам после боя у шахты и заметили крабов… В общем, вымотанные, с ранеными, они вряд ли стали бы связываться с дюжиной тварей. Проще уйти, чем отбивать себе ночлег.

— Разумно, — кивнул я. — Я бы тоже не полез.

Мы вышли наружу. Солнце клонилось к горизонту. Тени стали длинными, жара понемногу спадала. Осмотреть ещё одну точку до темноты мы уже не успевали.

— Возвращаемся в лагерь, — скомандовал я.

Дашка тронула меня за плечо.

— Мы теперь точно знаем, что Карина выбралась из лаборатории живой. Она дала бой у шахты. Взорвала транспорт, запечатала вход и ушла. Это поступки бойца, который не сдаётся. Мы обязательно её найдём.