Книга Исповедь смертного греха, страница 26 – Макс Вальтер

— Кажись, завтрак. — Санёк повёл носом и спустил ноги на пол.

— Ты куда? — уставился на приятеля Мишка.

— В столовку, — ответил тот.

— Думаешь, нас отсюда выпустят? — не унимался Косой.

— А мы что, в тюрьме? Про постельный режим речи не было, так?

Ответить никто не успел. Дверь в очередной раз отошла в сторону, и на пороге появилась крупная женщина с трёхэтажной каталкой.

— Так, это куда мы собрались⁈ — поинтересовалась она без всякого ожидания ответа. — А ну-ка быстро в койку! Больные они… Марш по местам, пока я добрая!

— Боюсь представить, какая вы злая, — не смог удержать язык за зубами Саня.

— Лучше тебе и не знать. — Санитарка наградила его строгим взглядом.

Но в её глазах я заметил то, чего не видел здесь ни у кого другого. Кажется, она действительно за нас переживала, хоть и старалась не показывать, скрывая заботу за напускной строгостью.

— Что, со старшими закусились? — проявила смекалку она. — Хорошенько они вас отделали. Чего хоть не поделили-то?

— Да это мы с лестницы упали, — озвучил нашу версию произошедшего Мишка.

— Хороша лестница, — хмыкнула женщина. — А её, случайно, не Джонсоном звали?

— Она не представилась, — поддержал шутку Санёк.

— Ох, ребята, не связывались бы вы с этим бандитом… — запричитала она.

Не отвлекаясь на беседу, санитарка ловко орудовала черпаком, накладывая кашу по пластиковым мискам. Рядом, на прикроватной тумбочке, появилась огромная кружка с компотом, два куска хлеба и какая-то румяная штука, от запаха которой у меня скрутило все внутренности, так хотелось вцепиться в неё зубами. И я, повинуясь инстинктам, потянул к ней руки.

— Куда⁈ Кашу вначале! — хлопнув меня по ладони, рявкнула она.

— Да я только попробовать хотел, — оправдался я.

— Что её пробовать? Плюшка — она и на луне плюшка. Жри давай!

Дважды просить меня не требовалось. Каша полетела в топку с завидной скоростью. Не прошло и двух минут, как миска опустела, а голод немного отступил. Всё это время санитарка смотрела на нас с нескрываемой жалостью. А когда посуда показала дно, даже предложила добавки, от которой мы, естественно, не стали отказываться.

— Так вы его знаете? — покончив с кашей, перешёл к вопросам я.

— Кого? — Санитарка удивлённо уставилась на меня.

— Ну, Джонсона этого? — уточнил я.

— Ах, этого… — зачем-то повторила она и безапелляционно заявила: — Бандит он! Очень плохой человек, не по возрасту жестокий. От него весь интернат стонет, а управы на него нет.

— Почему?

— Что почему?

— Управы на него нет почему?

— Дак это же из-за отца его, — заявила она таким тоном, словно я должен был об этом знать. — Он ведь у него директор по персоналу в системе образования. Местная власть, так сказать. А этот чувствует свою безнаказанность и творит что ему в голову стукнет. Так за что он вас отлупил?

— Мы с лестницы упали, — ответил я.

— Ну и дураки, — буркнула санитарка и принялась собирать посуду.

Вскоре мы снова остались одни, но на этот раз — с сытыми животами.

— Ох, твою же галактику, — застонал Санька. — Я сейчас лопну.

— А не фиг было жрать как не в себя, — заметил Косой, хотя сам тоже с трудом смог устроиться на кровати.

— Нужно выяснить про этого Джонсона как можно больше, — произнёс я в навалившейся тишине.

— Зачем тебе это? — спросил Саня.