Книга Исповедь смертного греха, страница 27 – Макс Вальтер

— Врага нужно знать, — туманно ответил я. — Нащупаем его слабое место и ударим в него.

— Он будет мстить, — резонно заметил Мишка.

— Значит, ударим так, чтобы напрочь отбить всё желание связываться с нами.

— И когда ты собираешься это делать? — снова подал голос Санёк. — Ты ведь помнишь, что сегодня мы должны принести ему сто пятьдесят корп-койнов?

— Помню, — кивнул я. — А ещё я сказал, что платить мы никому не будем. Посмотрим, к чему это нас приведёт. Вы со мной?

— К очередным побоям, — добавил приятель и откинулся на подушку. — Ну хоть одно здесь хорошо: уроки учить не нужно и кормят как на убой. Так что я согласен потерпеть.

— Можно подумать, у меня есть какой-то выбор, — пробормотал Мишка.

— У кого-нибудь есть связь с Дашкой? — поинтересовался я.

— Хочешь, чтобы и ей досталось? — Санёк подскочил на кровати, будто это не он только что едва смог на ней повернуться.

— Да успокойся ты, — отмахнулся я. — От неё всего-то и нужно, чтобы она выяснила что-нибудь об этом Джонсоне. Желательно всякие слухи и коридорные разговоры.

— Зачем они нам? — снова оживился Мишка.

— Затем, что эти коридоры знают о нём гораздо больше, чем любые кабинеты.

— Откуда ты всё это знаешь?

— А ты много взрослым рассказывал?

— Да почти ничего.

— Думаешь, здесь принято делать иначе?

— Да ничего я не думаю. — Мишка уставился в потолок. — Страшно мне.

— Всем страшно, — поддержал его Саня. — Но Костян прав: если мы не дадим ему отпор, он нас в грязь втопчет. А взрослым рассказывать нельзя. Да и бесполезно…

— Что нам рассказывать нельзя⁈ — громогласным голосом спросил Семён Николаевич, который будто специально появился в дверях на этой фразе.

— Ничего, — испугано буркнул Санёк. — Это мы так, о своём.

— О своём, значит. — Семён Николаевич зашевелил губами, словно пробуя эти слова на вкус. — Я понимаю. Вам страшно. Вам кажется, что если вы расскажете, станет только хуже. Что обидчики вернутся и накажут за длинный язык. Что воспитатели разведут руками и ничего не сделают. Что система работает против вас. И знаете что? — Он обвёл нас взглядом. — Так и есть. В большинстве случаев именно так всё и происходит. Система работает против вас. Обидчики возвращаются. Воспитатели разводят руками. Я не буду вам врать и обещать, что всё решится само собой. Не решится.

Воспитатель прошёлся по палате и, замерев у окна, не оборачиваясь, продолжил:

— Но есть одна вещь, которую вы должны знать. То, что вы сейчас делаете — молчите, прячетесь, надеетесь как-нибудь проскочить — это не смелость. Это не гордость. Это даже не выживание. Это просто страх. Вы боитесь, и это нормально, вы живые люди. Но пока вы боитесь молча — вы удобны. Понимаете? Вы удобны тем, кто вас бьёт. Вы удобны и тем, кто закрывает на это глаза. Вы удобны мне, потому что я могу сделать вид, будто ничего не знаю, и мне не придётся писать рапорты и краснеть перед начальством. Но вопреки всему этому, я хочу вам помочь. И для этого вы должны рассказать о том, что с вами случилось.

— Мы упали с лестницы, — выдавил я.

— Ясно. — Он вздохнул. — Что ж… Дело хозяйское.

Семён Николаевич ещё некоторое время рассматривал нас, ожидая, что кто-нибудь сломается под его строгим взглядом. Но этого не произошло. А потому он развернулся на пятках и покинул палату. Мы выдержали очередной допрос, и я сомневаюсь, что он был последним. Не удивлюсь, если вскоре нас начнут вызывать по одному и будут пытаться сломать или подкупить.