Книга Гимн шута 16, страница 29 – Антон Федотов

Один из противников тут же завладел мячом и, обойдя двух защитников как стоящих, пробился под щит. Бросок…

— У-у-у-у!..

— Хм, — негромко прокомментировал цесаревич, чей взгляд невольно проследил за отскочившим от щита мячом.

Павел почувствовал, что вот сейчас невеселые думы Долгорукого можно и вклиниться.

— Расследование нападения продолжается, — начал было он.

— Само нападение меня не интересует, — отрезал Константин Дмитриевич, отрывая взгляд от площадки. — После доложишь в рабочем порядке.

Волконский кивнул. Что-то подобное он и предполагал. И даже начал догадываться, какой именно приказ отдаст сейчас будущий император.

— Куда больше меня волнует царящая в регионе вольница.

Клановец кивнул. Мысленно. Контрабанда, казнокрадство и парады неповиновения могут быть разными. Одно дело, когда все это происходить аккуратно и тихо «все мы где-нибудь и как-нибудь». И совершенно иное — «непослушание» открытое. Демонстративное. В стиле «мы здесь власть». Такого ни один нормальный правитель не допустит.

— Завтра император подпишет указ, — негромко объявил сын самодержца. — Регион получить статус «особой зоны».

И вновь Павел сдержался. Удивленно присвистнул, конечно. Но мысленно. Это называется индульгенция. На очень и очень многие вещи. Почти как «бумажка» от кардинала Ришелье: «Все, что сделано подателем сего, сделано по моему приказу и для блага Франции».

Волконский размышлял. Долгорукий не мешал, позволив опричнику самому осознать, что именно он услышал.

Бум!

Негромко звякнули цепи сетки баскетбольной корзины.

— Тц-ц-ц… — прокомментировал бросок Долгорукий.

Мяч опять ударился в кольцо, отлетев в щит.

— Что скажешь? — сухо спросил он.

Вопрос был куда глубже, чем могло показаться на первый взгляд. Отчего-то клановец был уверен, что планируй нечто подобное цесаревич заранее, и никаким Волконским в Приуралье даже и не пахло бы. Однако сложилось как сложилось. И теперь Константину Дмитриевичу приходилось заново оценивать: а справится ли совсем еще молодой человек? Не наломает ли дров, получив в руки такие полномочия? И менять-то его на кого-то другого времени нет…

Павел прекрасно осознавал, что место воеводы он занял исключительно благодаря цепочке случайностей и попытке Архиповых сбросить опасный актив в виде виры. Переиграть все, конечно, можно. Но это время на подготовку «посланника», легендирование, передачу активов… То есть, история на несколько месяцев. Минимум.

— Я могу топить корабли, — негромко, но вполне твердо, заявил клановец.

Долгорукий обернулся и внимательно уставился на собеседника. Да, тот получит в руки серьезную власть. Но и «удавка» на шее будет под стать. Ошибиться в подобной ситуации… можно. Но вот любое проявление неадекватности будет тем самым расстрельным промахом. Уж лучше «несчастный случай», чем последствия «самодурства» будущего воеводы.

— По личному согласованию со мной, — веско произнес цесаревич.

— Несомненно, — как можно убедительнее ответил Павел, склонив голову.

Бум!

И вновь мяч отлетел от деревянного щита.

— Ну кто так бросает, — в сердцах прокомментировал Константин Дмитриевич.

Чуть громче, чем стоило бы.

— Эй, пиджак! — крикнул «длинный» с площадки.

Павел внезапно представил, как заплясали пальцы стрелков на спусковых крючках. Фигурально, конечно. В «контур» Долгорукого отбирали лучших. Вряд ли кто позволит эмоциям взять верх над разумом. Но вот жизнь баскетболиста сейчас действительно висела на очень тонком волоске.