Книга Ветвь Корреа. Изменяющие реальность, страница 22 – Герман Рыльский

Но с какой стати вражеским агентам вербовать его, патриота своей страны? Он не выставлял пресловутый «чёрный квадрат», не публиковал в соцсетях постов с критикой Кремля. Неужели им могли заинтересоваться из-за содержимого романов? Да, противостояние человека и государства являлось основной темой книг Кира Матова. Как-никак речь шла об остросоциальном жанре – антиутопии. Но автор «Неоновых джунглей», «Поколения зомби» и «Дома тысячи стеклянных глаз» никогда не пытался намекнуть, что под условным «государством Икс» он подразумевает Россию. Скорее, наоборот, Кир Матов анализировал пути, которыми идут в будущее Америка и современные европейские государства, агрессивно навязывая свою позицию остальному миру!

«Ладно, успокойся, – сказал себе Кирилл. – За пять минут Розалинда побывала у тебя сектанткой, геймером, агентом ФСБ, агентом ВСУ и пранкером. Возможно, дело в чём-то другом! Может, это интервью, которое проходит в такой странноватой форме, или съёмки телешоу со скрытой камерой!»

— Как писатель, я понимаю, что терроризм был с человеком веками и на данном этапе эволюции неискореним, – нарочито спокойным голосом произнёс писатель. – И на всякий случай добавлю, что если вы пытаетесь меня вербовать, то ошиблись гостиничным номером. Вы же видите, – он обвёл широким жестом окружающее пространство, – на стене нет флага Украины. Можете проверить спальню, там его тоже нет.

Гости снова улыбнулись, причём сделали это синхронно, словно по команде дирижёра.

— Да, мы действительно пытаемся вас вербовать, но не в том смысле, в котором вы подумали, – сказала Розалинда. – Вернёмся пока к теме человечества и его проблем. Что, по-вашему, требуется для решения основной проблемы?

— Какой? – уточнил Кирилл.

— Проблемы цифровизации. Мы же с вами говорим именно об этом.

Настойчивость собеседницы начала надоедать, и Кирилл решил подпустить терминологического дыма.

— Потребуется качественный когнитивный скачок, тотальная переработка системы образования и трансцендентальное перекодирование экономики с эксклюзивного культа потребления на другие нарративы.

В номере стало тихо. Мужчины обратили свои взоры на Розалинду, по лицу которой пробежала тень усмешки. Похоже, она поняла собеседника.

— Неплохая формулировка, – сказала девушка. – Но продолжим, если позволите. Россия добилась определённых успехов в войне с Украиной…

— Не в войне, – возразил Кирилл, подумав, что вопросы становятся всё более провокационными и продолжать беседу в том же ключе не стоит. – Россия почти завершила специальную военную операцию по демилитаризации и денацификации Украины. Такой страны, как Украина, в прежних границах и понятиях, какие существовали, больше не будет.

— Разрешите? Я не договорила.

— Извините, – кивнул Кирилл.

— Как вы относитесь к этой… э-э… спецоперации? Ведь не секрет, что за время её проведения были выявлены случаи предательства чиновников и офицеров высшего командного состава, вплоть до генералов, замеченных в торговле не только войсковым имуществом, но и логистической информацией.

Кирилл помолчал, насупясь. Он как-никак работал военным корреспондентом и был наслышан о разных нелицеприятных случаях. Но война бывает простой и понятной, когда дети стреляют по оловянным солдатикам. А реальная война – это не только пушки, ракеты и дроны. Это деньги, политика, ресурсы; это информационная война и бесконечные смрадные потоки лжи. За дымовой завесой военных действий находится место всему, и героизму, и трусости, и откровенной подлости. Недаром же в народе издавна говорили – кому война, а кому мать родна.