Книга Новая фантастика 2024. Антология № 8, страница 124 – Василий Головачев, Милена Завойчинская, Екатерина Пронина, и др.

* * *

Тени направлялись к заболоченной старице. В это гибельное место никто не ходил. Ах, Коза! Да что же с тобой стряслось?!

Необходимо было пересечь луг, чтоб не потерять из вида странную пару. Луна светила вовсю. Сырбушка выждал, пока обе тени не скрылись в перелеске, и только потом побежал следом, пригибаясь в высокой траве. Он надеялся, что путницы не обернутся, ведь оглянуться – значит разрушить чары. Продравшись сквозь ежевичник, он увидел обе фигуры уже на косогоре. Стройный силуэт Козы рисовался на фоне догорающего заката среди силуэтов цветов и трав. Сырбушка замешкался, невольно любуясь ею, будто околдованный. Жемчуг на девичьей голове отбрасывал вверх лучи, похожие на рожки.

Серебристая тень вилась тут же.

* * *

Они спустились к самой топи. Коза зашла по колено в блестящую под луной воду и встала, а серебристая тень взлетела на пригорок и там замерцала, расплылась и, теряя очертания, разлетелась стаей светлячков. На пригорке осталось подобие черного скелета.

Луна светила ярко, поэтому повторять Совиное Слово нужды не было. Сырбушка и без него ясно видел костлявую бабу в два человеческих роста высотой, похожую на сухое дерево. Космы свисали вдоль тела, а то, что он сперва принял за длинные пальцы, оказалось когтями длиной с хорошие охотничьи ножи.

Сердце парня колотилось, как после отчаянного бега. Четыре раны зияли в груди колдуна! Четырьмя когтями заканчиваются костлявые пальцы!

* * *

— Сыночек, проснись! Кушать пора!

Голос звучал, как скрип трущихся друг о друга деревьев и воронье карканье. Сырбушка не сразу понял, что это заговорил скелет.

Коза стояла столбом. Парень с облегчением понял, что она жертва, а не враг. И тут же одернул себя: чему радуешься, дурак! Он не представлял, как спасти подружку.

Поверхность болота вспучилась, заволновалась, пошла пузырями. Завоняло болотным газом, а потом из недр бездонной трясины, облепленное ряской, в тенетах водорослей, всплыло нечто – драгоценное, сияющее, как друзы кристаллов, как жемчужные и самоцветные узоры, которыми бабы и девки любят расшивать наголовники. Сырбушка глядел во все глаза. Он даже про Козу позабыл.

Едва ли кто-то видел подобное: над болотом вздымалась голова Змея. Несомненно, Змееныш был еще молод, но уже громаден, судя по толщине шеи и величине башки.

С головы до ног Сырбушку сотрясала дрожь, мурашки бежали по телу, а голова, казалось, вот-вот воспарит над телом. Это не был страх. Нечто подобное он испытывал, когда учитель начинал колдовать всерьез, но то, что творилось сейчас, было неизмеримо сильнее. Человеческое колдовство пропало бы в нем, как костерок – в лесном пожаре.

С явлением Змея над болотом разливалось Волшебство.

Мир представал в истинном свете. Все мерцало и нежилось под Луной. Парень узнавал имена каждой букашки, каждой травки. Имя Луны и имя Змея – Чарус. Правда, он не понимал, что с этим знанием делать, поскольку колдовать совершенно не умел. Себя, безымянного, он ощущал как прореху в ткани мироздания. Костлявая ведьма носила имя Гарпа, а Стая Маленьких Рыбок – Анаис. Сырбушка понимал даже, как ведьма увела Анаис, совместив настоящий и колдовской миры, но он мог только смотреть и понимать, а помочь Козе не умел. Он понимал, что броситься к ней сейчас – означало погибнуть обоим, поэтому выжидал и искал другой путь.