Книга Между смертью и смертью, страница 26 – Юрий Соколов

— Извольте! Уверен, препятствий с удовлетворением ваших нужд не возникнет.

Через две минуты в двери Союза вошел посыльный. Через пять он постучался ко мне и получил требуемую для выполнения заданий сумму. Через десять принесли ужин, поскольку его высочество Форгартское возжаждало уединения и не пожелало покидать номер. Через полчаса смутное беспокойство побудило меня вновь подойти к окну. Один из магов Дона стоял у фонтана и делал вид, что любуется русалками. Я дружелюбно помахал ему одной рукой, сделал фак другой и вновь принялся за еду. Когда служанка пришла забрать опустевший поднос, велел передать на кухню, что завтрак мне утром подавать не надо. К завтраку я сам спущусь в трапезную, как здесь именовали обеденный зал.

Спустя еще час из Веллегри доставили бард. Люцифер с конюшни подтвердил, что доспехи в полном порядке. Я опять выглянул в окно. Маг все еще отирался на площади. Мысленно пожелав ему найти более удобное для слежки за мной место, я ушел в «Путешествие». Надо пользоваться случаем. Другого не представится до самого Экситиума. Точнее — аж до того момента, когда я каторгу покину.

Хотя в Эльвейсе я и не мог уделять много внимания медитации, треть второй долины прошел. И сейчас находился далеко слева от Большого тракта, который продолжался и здесь. Опять разыскивал «клады» в захолустьях, причем самых-самых. Народная молва завела меня в чисто сельскую местность — бедную, без больших городов и даже маленьких городков. Очередной артефакт ждал где-то впереди. А пока ждал, похищал крестьян, иногда опустошая целые деревушки.

Население пребывало в панике. Уже не раз мне по пути попадались отдельные телеги и маленькие обозы в сопровождении коровьих и овечьих стад — мужики сгребали семьи, бросали хозяйства и уезжали куда подальше. Рассказывали они одно и то же, и вскоре я перестал их расспрашивать. Картина бедствия и так была давно ясна. Некие монстры, не похожие ни на что, виденное крестьянами раньше, нападали сперва лишь на припозднившихся путников, да ребятишек, гонявших лошадей в ночное. Потом обнаглели, и житья от них не стало.

По сбивчивым описаниям я все же смог установить, как примерно существа выглядели. Смахивали они на большущих шакалов, только покрытых шерстью не полностью, а в основном со спины. Грудь и живот почти безволосые. Зубы и когти страшенные. Мозги сообразительные. Передвигаются чудища большей частью по-звериному, на четырех лапах, но могут вставать на задние и умело орудовать передними. А уж когда ухватят кого, удирают только на задних, забросив жертву на плечо.

Я сомневался, что артефакт нуждается в пище. Должно быть, она требовалась самке-прародительнице, плодящей этих гребаных шакалов. Или нескольким таким самкам. Или артефакт напрямую превращал в шакалов похищенных.

Последний вариант казался наиболее правдоподобным. Ведь скотину твари никогда не похищали. Убивали и жрали на месте. С разумными же так поступали только в случае отчаянного сопротивления. И никогда не пытались прихватить с собой трупы. Ничьи. Хотя, казалось бы, какая разница, если для еды? Нет разницы. А вот если для превращений… Понятно, что из разумного любой расы гораздо легче сделать полуживотное, чем, скажем, из свиньи. И когда магия слабовата, или возиться некогда, или маны мало, промежуточные формы получают методом упрощения, а не усложнения.