Книга Две короны, страница 64 – Юрий Соколов

Этим я и собирался заниматься, пока Варми с гвардейцами косит мечами окрестные луга и страдает прочей фигней, которой я ему страдать рекомендовал. Воспользуюсь периодом вынужденного бездействия и с головой уйду в медитацию.

Поднявшись в свои покои — да, блин, пора уже считать их своими! — я зажег свечи в канделябре на письменном столе в кабинете, чтобы было какое-то дежурное освещение, запер двери и удобно устроился в кресле. При казнях я присутствовать не собирался: обойдутся там и без меня. Победы интересны, а вражьи смерти — нет. Потому что они закономерны. Как закономерной будет и моя смерть в случае проигрыша.

В исследованиях собственного внутреннего мира я продвинулся пока недалеко: прошел лишь две трети первой долины. Осторожничал все, и не хотелось возвращаться назад, если что упущу. Но теперь пора ускорить практику. Давно понятно, как себя вести, чтобы не проскочить мимо «кладов». Ни один из них не лежит тихо, не ведет себя скромно. Не стесняться с расспросами надо, где и чего случилось необычного. Оправдывающую мое любопытство историю я придумал, хотя, возможно, в ней и нужды особой не было: озвучить ее пока не пришлось ни разу. У всякого встречного я неизменно вызывал доверие, как у того кабачника, с которым состоялся первый разговор. Вот бы и в Срединном Пространстве так было! Со своей репутацией преступника, а теперь еще статусом трижды проклятого, я отлично чувствовал себя на Разбойничьем тракте и вообще в Гинкмаре, общаясь в основном с другими преступниками, такими же трижды проклятыми, и просто проклятыми вроде Айка и Торна. Вне Гинкмара или скрывался под личиной, или сидел в тюрьме. А в будущих странствиях, окажись я в цивилизованных землях, испорченная бандитством и прочими непотребными деяниями репа могла повлиять на контакты с респектабельными смертными не лучшим образом. Обнадеживало лишь то, что и к попавшим под проклятие, и к разумным вне закона, представители всех рас относились в общем и целом терпимо. Лишь бы ты конкретно им не вредил, конкретно для них не представлял угрозы.

«Путешествие» встретило меня густым туманом. Минувшая ночь выдалась холодной, утро обещало быть долгим и перейти в день незаметно из-за хмурого неба. Доспехи покрылись мелкими капельками воды, словно я угодил под моросящий дождь. Селений на пути не попадалось, да я и не ждал на них наткнуться, учитывая, в какой местности находился. Туман медленно редел, видимость улучшалась. Прорезанные балками лесочки и перелески все чаще уступали место открытым ровным пространствам, поросшим чахлой травой, на которой скотину пасти — себе в убыток. Наконец я увидел впереди Первый защитный вал. По мере приближения разглядел его в деталях. Крутая земляная насыпь метров десяти высотой уходила вправо и влево, перегораживая всю долину. Поверху где-то шел тын из обожженных для предохранения от гнили бревен, где-то не шибко аккуратная каменная стена. То и другое перемежалось коренастыми глинобитными укреплениями, защищенными тесовыми крышами с широкими свесами от размывания ливнями.

— Вот к чему приводит недостаток финансирования, — пробормотал я. — Денег на строительство явно не хватало. Насыпь хороша, а остальное сляпали как и из чего придется. Или бюджет утвердили тощий, или его разворовали.