Книга Путь в Обитель Бога, страница 132 – Юрий Соколов

Мы с Генкой не раз спорили по этому поводу. Он утверждал, что и в человеческой истории подобное было; приводил в пример Гитлера и ещё кого-то. Я в старую историю Земли вникал не так хорошо, как он, однако достаточно, чтобы знать, что бывало всякое. Но чтобы вот так, целенаправленно строить свою цивилизацию на жестокости и презрении ко всем и вся – такого не случалось. Когда отдельные народы на кривую дорожку сворачивают, науськанные своими вождями, это хреново, слов нет, да только остальные государства могут дать им по шапке, как Гитлеру дали, и продолжают жить нормально. А когда всеобщее развитие потекло по дурному руслу, тут уж никакого спасу ни для чужих, ни для своих. Яйцеголовый в своей среде от рождения лишён права выбора, и стать он может только яйцеголовым и никем больше, поскольку ни о каких других идеях, кроме идей своего народа, он не имеет понятия. Перед Проникновением многие считали, что человечеству нужно объединиться, а вот, выходит, что разделение – это не так и плохо. Читал я как-то Библию, и мне запомнилось место, где Господь Бог смешал языки строителей Вавилонской башни, помешав им завершить проект. А пусти он всё на самотёк, так неизвестно ещё, чем бы у них кончилось. Наверно, Иегова и был первым противником глобализации.

Мы подошли к Бродяжьему лесу поздним утром. Как и все додхарские леса, он был почти единым организмом, нацеленным на то, чтобы сохранять как можно больше влаги под своими непроницаемыми сводами.

Лес начинался сразу, без всякого перехода, вырастая сплошной стеной из мехрана в том месте, где длиннейшие корни додхарских деревьев, у которых под землёй расположено гораздо больше, чем снаружи, могли дотянуться до грунтовых вод. Перепонки между голыми ветвями пропускали так мало света, что у земли всегда висел густой сумрак, разбавленный лёгким туманом. Лианы спускались вниз и поднимались вверх, и порой невозможно было разобрать, они ли это, или длиннейшие воздушные корни, росшие из стволов и ветвей вплоть до верхнего яруса. Кустарники выбрасывали вверх фонтаны тонких веток, цепляющихся за любую опору, что им попадалась по дороге, и вся эта растительная масса вздрагивала, еле заметно шевелилась, двигалась, шуршала, вздыхала и постанывала. Под ногами лежал толстенный мат прелых, мягких как вата ветвей, сброшенной чешуи, палых почек, гнилых лиан, и в нём тоже что-то шевелилось и двигалось.

Знакомая тропа, проложенная толстолобами, поддерживалась ими в хорошем состоянии. Высоко над нашими головами покрикивали крылатые мартышки. Поминутно кто-то невидимый срывался с места неподалёку от тропы и ломился в чащу. Птицы-древолазы ловко взбегали по стволам и повисали на ветвях вниз головой, с любопытством провожая нас взглядами. Живые лианы, похожие на змей, и длиннейшие тонкие змеи, похожие на живые лианы, переползали с места на место, почти неотличимые друг от друга. Бродяжий лес был населён очень густо. В бесчисленных маленьких озёрах обитали водяные драконы, по берегам болот росли настоящие, первобытные гидры и химеры стерегли в засадах добычу. А по соседству обитали ещё сотни и сотни самых диковинных существ и жили остатки уцелевших сарагашей, дальних родственников ойду и кийнаков, которые одни и могли бы рассказать всю правду о Бродяжьем лесе и других таких же местах.