Книга Путь в Обитель Бога, страница 129 – Юрий Соколов

Местность изменилась: вновь появилась трава, росшая островками на слое вулканического пепла. Между бугров лавы всё чаще попадалась вездесущая додхарская акация. На горизонте маячили дебри Бродяжьего леса. Хребет Единорог, протянувшийся на равнину из горной страны, раскинувшейся справа от нас, грозил небу своим единственным высоким и тонким пиком, похожим на поднятый вверх указательный палец. Слева проходила Граница со Старой территорией. Почти сразу за ней был земной лес, ещё дальше – город.

Я по-прежнему не имел понятия, в какой стороне мы станем искать корабль Надзирателей. Но с самого начала так получилось, что мы всё время шли на юго-восток – в направлении, которое и мне самому почему-то казалось наиболее заманчивым. Теперь, прежде чем продолжать путь, следовало восстановить силы и разжиться нормальной едой. А в плане пополнения припасов не найти лучше места, чем Бродяжий лес.

При других обстоятельствах мы бы добрались куда следует уже к вечеру, теперь же пришлось заночевать на полдороге между лавовыми полями и рекой. Это были уже хорошо знакомые места, мы бывали здесь всякий раз, когда ходили в город. Ориентиром служил ибогальский корабль, упавший на землю вместе со всеми остальными, когда рувимы наложили своё заклятие.

Он походил на кукурузный початок, только огромный. Внешние мембраны зёрен-ячеек, бывшие когда-то выпуклыми, теперь прогнулись внутрь, да и весь корабль заметно усох по сравнению с первоначальными размерами. Я наткнулся на него в первый же год после Наложения Заклятия, и мог бы точно сказать, насколько меньше он становится с каждым годом.

Нос корабля зарылся в землю, а округлая корма с дюзами, похожими на раскрытые рты, задралась вверх. В одном месте ячеистая обшивка лопнула, и сквозь разрыв виднелось что-то, напоминающее мумифицированные мышцы и сухожилия.

Мне никогда не случалось надолго останавливаться возле мёртвого ибогальского летуна, но сейчас лучшего места для ночёвки нам было не сыскать. Кораблями яйцеголовых никто не интересуется – в том числе и сами яйцеголовые. Снять оттуда ничего не снимешь, потому что корабли выращивались целиком, вместе со всем содержимым. Использовать их как опорные точки тоже невозможно – бортовые излучатели питались энергией не напрямую, а через двигатели, которые в ибогальских машинах были чем-то вроде сердец. Встали двигатели – встало всё.

В другое время Генка не упустил бы случая залезть в корабль, но после перехода у него опять разболелась голова, и он выглядел совсем тусклым. А Бобел заглянул – удостовериться, что внутри никого нет.

По другую сторону корабля послышались какие-то звуки. Тотигай немедленно отправился туда, осторожно приступая на больную лапу. Я пошёл за ним. Оказавшись под нависшей кормой, мы остановились. Бобел приблизился сзади, готовя свой пулемёт. Кербер понюхал воздух, сморщил нос и не таясь вышел из укрытия.

Здесь лежал всего лишь труп человека, привалившегося к собственному рюкзаку. На животе у него сидел гриф. При нашем появлении стервятник захлопал крыльями, намереваясь взлететь, но запутался когтями в одежде мертвеца; освободился и неловко спрыгнул на землю, намереваясь дать старт оттуда.

Тотигай на всей скорости, которую ему позволяла развить больная нога, метнулся вперёд, гриф – в сторону и вверх, но кербер успел ухватить его пастью за шею и прижать крылья к земле передними лапами.