Книга Мой лифт — Моя крепость, страница 104 – Андрей Проходский, Павел Кабаргов

Заветная бутылка лежала недалеко.

Я дотянулся до неё, подтянул ближе и долго возился с крышкой. Пальцы плохо слушались.

Когда наконец открутил, то начал пить слишком быстро. Половина воды потекла по подбородку и за ворот олимпийки. С той частью, что всё же попала в рот, было не проще: из-за плохо слушающегося тела я подавился. Кашель сразу напомнил о всех ранах разом.

Приходилось делать паузу. Потом пить медленно, глоток за глотком.

После этого мир стал чуточку добрее, а я тут же вспомнил про обезболивающее.

Аптечка лежала возле стены.

Чтобы добраться до неё, пришлось ползти. Каждое движение отзывалось болью, но теперь хотя бы понятной и терпимой. На фоне Валериной соли обычные повреждения вообще начали казаться чем-то почти приятным.

В аптечке нашёлся блистер ибупрофена.

По крайней мере, я был почти уверен, что это он.

Буквы двоились.

Я вытряхнул таблетку на ладонь, проглотил с водой и некоторое время сидел, привалившись к стене.

Потом посмотрел на пустую ладонь.

«А я вообще то проглотил?» — вспыхнула в голове паническая мысль.

И только после этого я заметил рядом несколько упаковок из запасов Антона: успокоительное, снотворное, ещё какие-то препараты.

Я медленно посмотрел на блистер в руке. Потом на соседние упаковки.

Попытался прочитать надпись, но буквы предательски расплывались.

— Только бы я сейчас вместо ибупрофена не нахуярился снотворного.

Мысль внезапно показалась очень смешной.

— Будет достойный конец. Пережил апокалипсис, гоблинов, Антона, живодёра и самодельную бомбу. Сдох, потому что перепутал упаковки.

Я хрипло фыркнул.

Бок моментально заболел.

— Всё. Больше не смеёмся. Смех — это больно.

Таблетки я отложил подальше.

Хотелось ещё воды, и я даже взял бутылку. Но комната внезапно качнулась.

Я только и успел подумать, что лифт куда-то поехал.

Потом понял: нет, это меня ведёт, и глаза закрылись.

* * *

Когда открыл их снова, передо мной был тот же ангар.

И та же клетка.

Только теперь я уже понимал, зачем меня берегли.

Оказалось, фраза «Повар просил» имела очень простой смысл. И убедился я в этом очень быстро.

Клетку со мной подвесили на металлической конструкции, а под ней разводили костёр.

Поначалу я даже не испугался, ведь костры и так горели по всему ангару.

Ну а потом металл пола начал нагреваться. Сначала слегка. Просто неприятное тепло под босыми ступнями.

Пленник в соседней клетке закрыл глаза.

Он знал, что сейчас начнется, а я ещё нет.

— Эй.

Крикнул я, но никто не ответил.

— Эй!

Возле костра стояли несколько бандитов.

Один подбрасывал внутрь доски.

Другой пил из металлической кружки.

— Тут горячо.

Он посмотрел на меня.

Улыбнулся.

Только тогда до меня дошло.

— Нет.

Я отступил к дальнему краю клетки.

Там металл был таким же горячим.

— Нет-нет…

Огонь разгорался все сильнее.

Ступни начало покалывать.

Потом жечь.

Я поднял одну ногу.

Поставил обратно и поднял вторую.

Я вцепился руками в верхние прутья и попытался подтянуться, чтобы хотя бы частично перенести вес со ступней на руки. Клетка была слишком низкой, нормально повиснуть не получалось, но на несколько секунд это помогло.

Потом руки устали и пришлось опуститься на обжигающий пол.

— А-а-а! — завопил я не столько от боли, сколько от охватившего меня ужаса.

Снаружи засмеялись собирающиеся зрители.