Книга Мой лифт — Моя крепость, страница 62 – Андрей Проходский, Павел Кабаргов

Наконец револьвер оказался у меня в руке.

Системный бонус сделал движение чуть точнее, но страх никуда не исчез. Ствол ходил из стороны в сторону. Я попытался удержать его второй рукой и едва не закричал, когда повреждённое плечо отозвалось новой болью.

Пришлось стрелять с одной.

— Остановись…

Голос почти не прозвучал. Из пережатого горла вырвался только сип.

Антон снова занёс ключ над головой.

Я нажал на спуск.

Грохот внутри кабины оказался оглушительным.

Первый выстрел попал Антону в грудь. Ключ остался поднятым над его головой, а рот раскрылся в немом удивлении.

Я выстрелил второй раз.

Новая вспышка. Новый удар.

Антон замер.

Несколько секунд он продолжал стоять перед порогом, будто ещё не понял, что произошло. Очки съехали на кончик носа. На рабочей куртке быстро расползались два тёмных пятна.

Глаза Антона опустели, и он рухнул вперёд с так и поднятым разводным ключом.

Я не успел ни отползти, ни поднять руку. Тяжёлое тело навалилось сверху, выбивая крохи воздуха, а металлическая головка ключа вскользь ударила меня по виску.

Мир дёрнулся.

Перед глазами успело вспыхнуть последнее сообщение:

~Вы убили человека: Антон Клименко.

Класс: Сантехник.

Уровень: 4.

Получен опыт.

Достигнут уровень 3.~

Свет погас.

* * *

После смерти дяди всё развалилось удивительно быстро.

Сначала люди ещё пытались делать вид, что ничего не изменилось. Дежурили, делили еду, спорили о маршрутах патруля и обещали друг другу не разбегаться. Потом один мужчина ушёл ночью, прихватив медикаменты. Следом исчезли ещё трое. На следующий день заражённые прорвались через нижний вход, и оставшиеся побежали кто куда.

Анклав сам собой перестал существовать.

Нас осталось девять человек.

Мы прятались в ливнёвке под широкой дорогой. Над головами иногда проезжали брошенные ветром тележки или перекатывались куски металла, и каждый звук заставлял людей хвататься за оружие. Вода доходила до щиколоток. От сырости одежда не высыхала, а стены покрылись скользкой чёрной плесенью.

Я сидел у бетонной трубы и пытался отдышаться после последнего перехода. Ноги дрожали, сердце колотилось, а мокрая футболка липла к животу.

Остальные смотрели на меня так, будто именно я причина их голода, бесполезный дрожащий от страха жирдяй.

И что касается бесполезности, они правы, в отличие от меня, у них были нормальные способности.

Худой парень с обожжёнными пальцами мог выбрасывать короткие электрические разряды. Женщина в разбитых очках создавала перед собой полупрозрачный щит, выдерживавший несколько ударов. Ещё один мужчина на несколько секунд становился быстрее и сильнее обычного.

У меня не было ничего. Только личная комната, что так и осталась в сожранной мертвыми Москве. Так что их презрение неудивительно. Как ещё можно относиться к человеку с классом Хикикамори?

— Из-за него мы далеко не уйдём, — сказал кто-то.

— Тише, — одёрнула женщина-щитовик.

— А что тише? Жирный слизняк нас всех задерживает. Надо было бросить его ещё наверху.

Я смотрел в мутную воду и делал вид, что ничего не слышу.

Рядом метался мужчина по имени Миша. Или Максим. Воспоминание не сохранило имя целиком, только его лицо и постоянно дрожащие руки.

Где-то там, в группе два, которая отходила по другой улице, у него остались жена и двое детей.