Книга Закутки дальних дорог, страница 46 – Иар Эльтеррус

— Хорошо, — не стал спорить Странник.

После чего он продемонстрировал развертки остальных двух плетений, члены ученого совета их проверили, убедились, что рабочие, и выдали резолюцию для патентной конторы.

Артем уже собрался было откланяться, когда в дверь влетел встрепанный человек средних лет и выдохнул:

— Господа, ректора дважды пытались убить! Перед дворцом и в самом дворце, возле кабинета императора! Его величество в ярости! Требует срочно найти злоумышленников и всех, кто за ними стоял! Тайный приказ и жандармерия подняты по тревоге, весь двор кипит, в столице уже начались аресты и обыски!

— Илья Михайлович жив?! — выдохнул профессор Выдвиженский.

— Жив, — кивнул секретарь. — Сейчас на докладе у его величества. Говорят, что его три архимагистра-англичанина, вчера с посольством прибывшие, убить пытались, но ничего поделать не смогли, вокруг тела ректора какая-то пленка светящаяся возникла и не пропустила ни одно их плетение. Чудеса какие-то!

Преподаватели дружно повернулись к Артему, который криво усмехнулся, словно желая сказать: «А я что говорил?»

— Значит, англичане решились напасть на ректора Императорского лицея прямо во дворце? — укоризненно покачал головой приват-доцент Серафимович. — Вот это наглость...

— Да, а когда их заломали маги тайного приказа, цедили на своем языке что-то о слишком много возомнивших о себе варварах и требовали своего посла, угрожая войной.

— Надеюсь, его величеству передали их слова.

— Передали, — подтвердил секретарь, злорадно ухмыляясь. — Говорю же, его величество в ярости. Скоро чертовы лимонники пожалеют. Такого им точно не простят.

Артему было интересно, действительно ли здешний император раздавит либералов, или это придется делать ему. Он, конечно, сомневался, что либералы — основная беда этого мира, но давить эту мерзость будет с величайшим наслаждением. Слишком ненавидел их. Люто, до сжатых кулаков и темноты в глазах.

Прозвенел звонок, в аудиторию едва успели заскочить перед этим двое опоздавших, заняли свои места и поздоровались с преподавателем стихийной магии, приват-доцентом Луговым Тимофеем Александровичем, ушедшим в отставку майором от артиллерии. Там была какая-то грязная история, иначе из армии просто не отпустили бы человека, специализировавшегося на огненных печатях, неплохо владевшего магией Земли и Воздуха и, мало того, способного комбинировать воздушный кулак с огненным смерчем, создавая так называемый огненный шторм, буквально сносящий все на расстоянии до двух миль. Ректору пришлось долго уговаривать столь ценного специалиста, и удалось это только года через два после того, как он вернулся в Санкт-Петербург, да то только потому, что Тимофей Александрович несколько поиздержался — жизнь в столицы никогда дешевой не была.

— Добрый день, дамы и господа! — встал приват-доцент, он выглядел очень чопорно и строго, на его уроках всегда царила мертвая тишина, студенты опасались рассердить столь опасного человека, можно было ведь и на дуэль нарваться за оскорбление, а это верная смерть. — Сегодня мы с вами начнем изучать основы стихиальной магии с уклоном в родную для каждого из вас стихию.

Он хотел еще что-то сказать, но не успел, его прервал стук в дверь. Тимофей Александрович удивленно вздернул бровь и бросил: