Книга Что скрывает прилив?, страница 40 – Мария Орунья

Самое удивительное, что она никогда не думала о том, чтобы завести детей. Она просто поддалась энтузиазму и уверенности Оливера. Перестала пытаться все контролировать. В один из перерывов в приеме противозачаточных они были менее осторожны, чем обычно, и это случилось: крохотный кусочек счастья у нее в животе, маленькое чудо, сотворенное ими обоими. Когда они узнали новость, радость Оливера была такой солнечной, такой заразительной, что Валентина поняла, насколько он хочет семью. Оливер со своими неизменными шутками, со своим английским юмором, который то проявлялся, то исчезал, так что Валентина не всегда понимала, серьезно он говорит или нет. Но беременность показала ей, до какой степени жених сдерживал при ней свои чувства. Да, Оливер любил ее и всем сердцем желал и того ребенка, и всех будущих детей.

Но теперь она ничего этого не может ему дать. Их первое дитя погибло, причем по ее вине. Ее истерзанное чрево вряд ли позволит снова зачать, и это было самым страшным приговором, который лишал всякой надежды.

Когда умирает близкий человек, нас захлестывает не только печаль. Нашим спутником становится чувство безнадежности, потому что мы понимаем, что уже ничего не вернуть. Не найдется больше ни слова, ни знака, которые могли бы изменить судьбу того, кто ушел. Может быть, поэтому, даже если с конкретным человеком нас ничто не связывало, мы обычно говорим о покойном с осторожным и сдержанным уважением.

Маргарита Родригес встретила их, подавляя рыдания, и Валентина задумалась, настоящая ли это боль или только игра на публику – преувеличенная скорбь, последствие нервного перенапряжения. Они поднесли секретарше стакан воды, как будто вода могла заглушить ее скорбь по Юдит Помбо.

Маргарита показала Валентине и Ривейро кабинет Юдит – безликий и какой-то необжитой. Если судья Мартин и дальше будет требовать максимальной эффективности, то и сюда, и в кабинет Юдит в ее компании “Смарт” уже скоро пожалуют криминалисты.

Наконец Маргарита отвела Валентину Редондо и Хакобо Ривейро в просторную приватную гостиную спортклуба, сейчас пустовавшую. Несмотря на огромную площадь, гостиная была уютной. Декоративные балки на потолке, напоминающие о старинных английских или средневековых постройках, паркетные полы, фортепиано в углу, приглушенные цвета… Все тут настраивало на умиротворяющий лад. Они сели на зеленые диваны по бокам от французского камина, установленного в центре гостиной на невысоком, но широком прямоугольном подиуме.

— Значит, – уточнила Валентина, когда Маргарита заново пересказала им случившееся накануне, – вы вчера вечером не заметили в сеньоре Помбо ничего странного или необычного.

— Странного? Да нет… Она вела себя как всегда. Выглядела немного усталой, как я и сказала. Я уже объяснила, что она меня отчитала, как только поднялась на борт. Наверное, это слышали все. Честно говоря, сама не знаю, как меня угораздило так перепутать. На “Хиральде” нужно было подать только коктейль, понимаете? А ужин уже тут, в клубе. Но мне столько всего надо было организовать, столько проконтролировать, пока она в отъезде…

— Вижу, у вас было много работы.

— О, у меня всегда так. Понимаете, здесь ведь не только в теннис играют. Нужно заниматься и спортивным залом, и праздниками, и чемпионатами по хоккею, по боулингу, бассейном… А еще занятия для детей и подростков, разумеется. У нас даже собственный хор есть, вы знаете? И театр, и летние курсы, которыми как раз надо сейчас заняться, потому что вот-вот откроется сезон.