Книга Что скрывает прилив?, страница 46 – Мария Орунья

Валентина внимательно наблюдала за ним. Этот человек в самом деле скорбит по Юдит. Но она знала, что порой люди убивают тех, кого любят. Ладно, на сегодня с опросом этого свидетеля можно заканчивать. А вот допрашивать Марко по второму кругу, когда в ее в распоряжении окажется полное досье на него, будет гораздо интереснее. Этот знойный итальянец женат на богатой женщине, которая на два десятка лет старше, он обожает роскошь – достаточно посмотреть на его костюм и часы. Мог ли он убить ради того, чтобы сохранить свое материальное и социальное положение? Такой вариант вовсе не выглядел невероятным. Но пока Валентина не могла связать смерть Юдит с Марко Фьоре, который явно до ужаса боялся, что эта история столкнет его обратно в ту яму, из которой он выполз.

Валентина и Ривейро попрощались с итальянцем и пригласили в зал Росану Новоа, она вошла, окруженная облаком парфюма. Держалась женщина как аристократка, впервые оказавшаяся в столь неудобном положении. Ривейро попросил ее еще раз подробно рассказать о том, что произошло вчера вечером во время ужина на “Хиральде”. Показания сеньоры Новоа тоже полностью сходились с отчетом морслужбы.

— Вот и все, что я могу сказать. Не понимаю, к чему снова эти расспросы, агент.

— Сержант. Сержант Хакобо Ривейро, – поправила Валентина ледяным тоном.

Ривейро посмотрел на нее, с трудом скрыв удивление. Конечно, потеря ребенка объясняла, почему Валентина злится на жизнь, но сейчас она была сгустком ярости.

— О, прошу прощения. Сержант. – Росана всем своим видом демонстрировала, что звания собеседников ее не волнуют, однако потрудилась уточнить звание Валентины: – А вы?..

— Лейтенант. Лейтенант Редондо.

Валентина замолчала, бесцеремонно разглядывая Росану. Искусный макияж, дорогой парфюм, элегантный наряд, многочисленные украшения. Допускает ли эта женщина, что муж может ей изменять? Скорее всего, да. На вид сеньора Новоа вовсе не глупа.

— Я бы хотела, чтобы вы мне прояснили одну деталь вчерашнего вечера.

— Разумеется. Я вас слушаю. Но прошу, давайте побыстрее с этим закончим, у меня урок тенниса через двадцать пять минут.

— Вижу, вас не сильно тронула гибель Юдит.

— О нет, вы ошибаетесь. Я, безусловно, скорблю, она очень хорошо руководила клубом, а в нем состояли еще мой отец и дед. Мне в самом деле нравилось, как она работает. Но в конце концов, жизнь продолжается, – подытожила Росана, разглядывая свой маникюр. – Сегодня вечером торжественное закрытие теннисной конференции, так что у меня очень плотный график. Так какую деталь вы хотели прояснить?

— Хотелось бы понять, почему вы не пошли в каюту Юдит вместе с остальными пассажирами. Я имею в виду, после того, как раздался крик.

— А, вот вы о чем! – Росана пренебрежительно махнула рукой, звякнули браслеты. – Это был просто жест вежливости.

— Вежливости?

— О, вы не знаете, как меня раздражает вульгарность. Все бросились туда, как будто надеялись увидеть что-то необычайное. Юдит прекрасно могла о себе позаботиться, мне и в голову не пришло, что с ней могло случиться что-то серьезное… И конечно, там был этот бедняжка инвалид.

— Вы имеете в виду Пабло Рамоса?

— Полагаю, так его зовут. Я не запомнила имя. Юноша, который играет в теннис на коляске. Мне показалось невежливым оставить его одного, когда эти стервятники кинулись в коридор, алча чего-нибудь скандального.