Книга Пристанище, страница 138 – Мария Орунья

— Не откажусь.

Валентина вздохнула. Утро будет напряженным, а она почти не спала. Однако она все еще ощущала привкус счастья от прошлой ночи, удивительную легкость внутри.

— А у вас, сеньор Лерман, есть предположения, что могло случиться с Вольфом? Вы кого-нибудь подозреваете?

Светловолосый великан пожал плечами:

— Опыт мне подсказывает, что за всеми преступлениями обычно кроется одно из двух: чувства или деньги.

— Чувства? – удивился Ривейро.

— Семья, дети, родители, братья, страсть, любовь, измена…

— Тогда что мы имеем? – продолжила напирать Валентина.

— Тогда, учитывая, что его интимные отношения ограничивались общением со шлюхами, – Лерман посмотрел на Сабаделя, – и принимая во внимание остальные факты, я склонен считать, что мотив – деньги.

— Продолжайте, пожалуйста.

— Хельмут Вольф – один из членов комитета, принимающего решения по “Эдванст Грант”, и, как я уже упомянул, в последние месяцы он занимался отбором проектов, которые получат финансирование. Учитывая положение современной науки, вы можете себе представить, сколько заявок они получили.

— Но это гранты именно для археологов?

— Нет, Европейский исследовательский совет финансирует самые разные направления – разные разделы истории, естественные науки, инженерное дело, педагогику…

— Но у них же есть какие-то критерии отбора.

— Разумеется. Научные проекты должны быть инновационными, а на позицию руководителя требуется ученый с минимальным стажем в десять лет, и не имеет значения, откуда он – из Испании, Австралии или Америки. Но одно из главных требований – работа над проектом должна вестись именно в Европе, и не более пяти лет.

— Так… А о каких примерно суммах идет речь?

— Сколько выделяют на проект? В теории можно запросить до трех с половиной миллионов евро, но на деле сложно превысить порог в два с половиной миллиона.

Кто-то присвистнул. Ко всеобщему изумлению, это был капитан Карусо.

— Вот вам и мотив, лейтенант, – сказал Карусо. – Бабло. Копайте здесь.

После чего Карусо извинился и удалился, сославшись на важные звонки. И вряд ли он врал, наверняка телефонную линию уже обрывали репортеры, а также мэрии Сантильяны, Суансеса и Комильяса.

Валентина была удивлена названными суммами.

— Но… как это возможно? Мы же знаем, что испанские ученые уезжают за границу, потому что не могут найти в своей стране финансирования, стипендии и гранты можно сосчитать по пальцам…

— Данный грант был учрежден в две тысячи седьмом. И имейте в виду, что в год одобряют менее трехсот заявок со всего мира. Общая сумма не превышает семисот миллионов евро. Не такие уж большие деньги для бюджета Европы.

— Да, но что инновационного в истории, а тем более в археологии? – вопросил Ривейро.

— Согласен, это мне тоже непонятно.

— Тогда в чем заключается ваша гипотеза, господин Лерман? – спросила Валентина. – Вы полагаете, Вольфа убили из-за гранта?

— Не знаю, – признался прокурор, – но в последнее время Вольф занимался именно грантами, его слово обладало огромным весом, когда решалось, какие проекты получат финансирование, а какие – нет. Он был очень значимой фигурой в комитете.

Валентина повернулась к коллегам:

— А кто-нибудь из наших подозреваемых или сама Карсавина подавались на этот грант?

В ответ пожимание плечами и неуверенные кивки. Высоченный немец поднялся и улыбнулся лейтенанту Редондо.