Книга Кровный омут, страница 156 – Наталия Лирон

— Это что, правда может быть… – Кира мотнул головой. – Ну, из-за всего, что случилось?

— Запросто, – я подошла и села рядом к нему на кровать, – ты ведь не железный. И раньше у тебя такого не было, так ведь?

— А ты? Как ты? – неожиданно спросил он.

— И я не железная, – мне была приятна его забота, – но мы справимся. Обязательно справимся. Слушай, может, это… кино какое-нибудь вместе посмотрим, если ты дрыхнуть не будешь?

— Кино? – он чуть поднял брови. – А что, это идея. Только я девчачьи не люблю. Ты боевик будешь смотреть? – Сын глянул на меня с сомнением.

— Еще как буду! – улыбнулась я. – Тогда пошли в гостиную, устроимся на диване?

— Ага, – кивнул он, вылезая из кровати.

До середины апреля мела вьюга и казалось, что тепло на этой планете никогда не станет, но потом зима неожиданно схлопнулась – водосточные трубы задребезжали капелью, снег превратился в серую мокрую кашу, и повсюду появились небесные зеркала луж.

Жизнь постепенно входила в колею, обрастая новой рутиной. Нашей с ним рутиной. После второго астматического приступа Кирилл все-таки пошел к психологу, даже уговаривать не пришлось.

Мы пока так и оставались жить на Новочеркасской, но подумывали о том, чтобы переехать в свою квартиру. Оказалось, что у Тони в Новосибирске была куплена небольшая однокомнатная, наследником которой являлся Кирилл, да и тут у нас было две – родительская и та, в которой мы когда-то жили все вместе. Ни в одной из них снова жить не хотелось. Поэтому мы думали о том, как бы все устроить – что продать и что купить. Новое, отдельное. Свое. Ну и на будущее – через несколько лет он наверняка захочет жить самостоятельно.

Притирались мы друг к другу не очень легко, хотя я видела, что он старается. Старалась и я. Но пережитое, так или иначе, давало о себе знать. В довесок к астматическим эпизодам у Киры появился легкий тик – он то и дело подергивал правым плечом и страшно по этому поводу переживал. И чем больше переживал, тем больше подергивал. Записала его к неврологу на следующей неделе – он и не возражал, признавая, что сам не справляется. Следствие закончилось – мы давали показания. Бывшую одноклассницу Киры, Настю, тоже привлекли, что сыграло нам на руку – она была незаинтересованным свидетелем событий, и ее показания свели к минимуму подозрения в мой и Кирин адрес.

Острой необходимости работать не наблюдалось, деньги были: и те, которые давно дал мне Сергей, и от сдачи двух квартир, но я все равно хотела восстановить квалификацию, поэтому пошла на курсы сметного дела – изучать новые программы. Кирилл перевелся в другую школу и постепенно осваивался в новом классе, в котором сразу прослыл красавчиком. В общем-то, он таким и был – высокий и кареглазый в Федьку, рыжий и кудрявый в Тоню, а острый подбородок у него был от Жеки.

Пройдя через жуткую чехарду с документами, мы восстановили его настоящие имя и фамилию, чему он был очень рад, сказав, что ему никогда не нравилось имя Женя, но раз Тоня так сильно тогда этого хотела, то он не возражал. Да и что он мог тогда-то возразить?

За эти пару месяцев я была у мамы в больнице несколько раз, короткими набегами. Она называла меня то Тоней, то Соней, один раз назвала Жекой и спросила, готов ли я к великому будущему. На этот бред я просто махнула рукой – ну что взять с тяжелобольного человека. Порой у нее были просветления, но короткие. Врач сказала, что дальше они будут все короче и короче.