Книга Кровный омут, страница 23 – Наталия Лирон

— Ох, если бы, дорогая, – продолжая крепко держать меня за плечо, он указал на административный корпус: – Пойдем, надо позвонить.

Я не сразу смогла оторвать непослушные, будто приросшие ноги от земли, чтобы сделать шаг.

— Пойдем, Сонечка.

— Не называйте меня так! – Я сбросила его руку и пошла быстрее. – Сейчас мы позвоним, и вы убедитесь, что это все неправда. – Мне хотелось злиться.

Он ничего не ответил. Мы дошли до начальственного корпуса и вошли внутрь.

— Привет, Соня, – в кабинете сидела и начальница комплекса и старший тренер.

— Здрасте. – Только зародившаяся злость мгновенно разлетелась на осколки: если бы это были ерунда и неправда, они бы тут не сидели.

— Вадим Петрович тебе уже сказал? – так же ласково спросила меня начальница.

Я ничего не ответила, посмотрела на нее хмуро и подошла к телефону.

«Утонул? – вопрошающе гаркнул голос внутри. – Как это может быть? Что значит утонул?»

Я набрала домашний номер – гудки. Тишина вялым комом повисла в воздухе. Ну же, ну… Краем глаза я видела, как сидящий за столом старший тренер – пожилой седой дядька – нетерпеливо трясет под столом ногой. Мне отчаянно захотелось крикнуть: «Прекратите!», но я просто закрыла глаза.

— Але? – на той стороне раздался незнакомый женский голос.

— Эгм… м-м-мам? – Я не знала, что сказать.

— Это кто? – сердито спросила женщина.

— Э-э-э… Соня. – Я не понимала, с кем говорю.

— Какая Соня? – переспросили с той стороны.

Я положила трубку – кажется, я просто ошиблась и набрала не тот номер.

Не оборачиваясь на смотрящих мне в спину людей, я набрала номер снова, на этот раз тщательно выверяя каждую цифру.

— Але? – Я снова услышала тот же незнакомый голос.

Что за ерунда?

— Это кто? – теперь задала вопрос я.

На том конце провода наступила тишина, потом прозвучало хрипловатое:

— Н-не знаю.

— Насть, Насть! Дай сюда, – заговорил рядом мужчина. Затем раздраженно произнес в трубку:

— Да?!

— Пап? – Я остолбенела.

— Сонька? – переспросил он, хотя в последнее время он называл меня Софьей.

— Пап… – Горло снова перехватило, и слезы, которых я раньше не замечала, потекли по щекам. – Пап… па-па… мне тут… ерунду к-какую-то про Жеку говорят, пап…

— С-сонечка, – его голос тоже задрожал, – это правда, дочь. Правда, правда.

— П-п-п-п… – я пыталась выговорить это слово и не могла, – …п-пррр-а-вв…

Огонь полыхнул внутри. Безжалостный, черный…

— П-а-ап…

— Милиция еще разбирается. Тоня тоже была там, она пыталась его вытащить, спасти…

— Пап… – Колени ослабли.

Господь милосердный, так это правда?

«Стоять!» – гаркнул голос внутри.

— Сегодня утром… – Отец продолжал рассказывать, но уши будто ватой заложило, и все звуки туманно расплывались, превращаясь в невнятный гул.

«Он утонул, он утонул… утонул…»

Как он мог умереть? Он же молодой и сильный? Умирают же старые, старше, чем вон тот седой тренер, который все трясет и трясет ногой под столом.

— Перестаньте… – вслух сказала я.

— Что? – переспросил отец.

Я обернулась к собравшимся людям и громко сказала седому дядьке:

— Перестаньте трясти ногой! Прекратите!

Все замерли.

— Соня? – слышался в трубке папин голос.

— Да? – Я снова обернулась к телефону и уткнулась лбом в стену.

— Доченька, я уже говорил с твоей начальницей. Надо, чтобы тебя кто-то отправил в Ленинград, слышишь? Я тебя встречу.