Книга Кровный омут, страница 44 – Наталия Лирон

— Долгая история, – мне не хотелось рассказывать.

— Неисповедимы пути господни! – Сергей посмотрел в потолок автомобиля. – Не-ис-по-ве-ди-мы… – перевел взгляд на меня. – Что, неужели в самом деле? И ты… счастлива с ним?

Я почувствовала, что начинаю защищаться:

— У нас все хорошо.

— Соня, Соня… – Сергей откинулся на спинку, и лицо его поменялось. Теперь он выглядел как взрослый ироничный мужик, хорошо поживший, много чего повидавший и слегка от этой жизни уставший. – Солнечная Соня… не бывает так, бейб, что целуешься с одним, когда все хорошо с другим. Люди не приходят на занятое место просто потому, что прийти некуда. Люди приходят на пустое – на «открытую вакансию», так сказать.

Я рассердилась – тоже мне учитель жизни:

— Умудренный годами банкир, куда деваться! Я тебе не «бейб», понял?!

Он спохватился:

— Извини, я не хотел тебя обидеть. Наверное, просто…

— Но у тебя отлично получилось, – съехидничала я.

Молчание.

Пошел снег – сначала редкие снежинки, потом повалило гуще и крупнее, и через пару минут небо окутала пелена метели.

— Этим все и закончится? – поджав под себя ногу, он повернулся ко мне. – И ты снова пойдешь к своему Перепелкину?

— Похоже на то, – я взялась за ручку двери, – пойду к своему Перепелкину.

— Вот уже сейчас?

— Да.

— Вот так просто и быстро? Ладно, – кажется, до него дошло, что дальше говорить просто бессмысленно. – Я понял. Погоди минуту, послушай. Я понял, что ты сожалеешь и что все напрасно и зря, но хочу сказать, пока ты не ушла. Если тебе понадобится помощь, Соня, – хоть что-нибудь, хоть когда-нибудь или если в твоей личной жизни что-то изменится – позвони мне, хорошо?

— Хорошо. – Я понимала, что он говорит серьезно.

— Обещаешь?

— Да, обещаю. – Я посидела еще пару секунд. – Спасибо, Сереж.

Я вышла, дверца с легкостью захлопнулась, ставя точку.

Федька приезжал через два дня. Мне казалось, он заметит, поймет по моему виноватому виду, жестам или как-то еще. Хорошо, что у нас с Сергеем все не зашло слишком далеко.

«Спасибо тебе, драгоценный Боженька, что ты меня, дуру несусветную, уберег!»

В пятницу мы с Кирой топтались на перроне в ожидании скоростного «Сапсана», который медленно волочил тяжелые колеса и пришвартовывался к перрону Московского вокзала.

— Седьмой вагон, – я посмотрела на сына. – Соскучился, а, коть?

— Уж-ж-жасно соскучился. – Кирюха тряхнул рыжими кудряшками, и я в который раз подумала, что он ужасно похож на Тоньку – просто невероятно. И те же веснушки, и крупные передние зубы – до обидного он был «сын» тетушки, а не мой.

Поезд долго шипел и встал. Заиграла музыка, и десятки таких же встречающих задвигались, зашевелились в поисках нужных вагонов. Вечер ветрено качнулся яркими фонарями, просеивая белую пудру с небес.

Открылись двери, на перрон горохом посыпались первые пассажиры…

— Пап! Папа! – Кирилл увидел в окне Федю и замахал руками.

Федя тоже заметил сына: заулыбался, замахал ему в ответ. Потом посмотрел на меня… Фух… дрожь пробежалась по позвоночнику и осела где-то на кончиках пальцев.

Федор выволок чей-то чужой огромный чемодан, потом подал руку пожилой женщине и помог ей спуститься.

— Привет! – Я смотрела на него – живого, настоящего, такого далекого и одновременно близкого. Шарф распахнут, родинка его на шее… Красивый.