Книга Кровный омут, страница 68 – Наталия Лирон

Почти напротив входа в лавру автобусная остановка – несколько человек перетаптываются в ожидании транспорта. Постояв немного, сажусь на лавку, пытаясь припомнить, была ли эта остановка тут раньше.

Вытягиваю гудящие ноги – хорошо. Прикрываю глаза, облокачиваясь на толстое стекло с нарисованной рекламой. Да-да, чистите зубы этой пастой, и они будут белые, красивые, как свежепоставленный протез. Ухмыляюсь собственной глупой шутке. Вот бы и жизнь свою очистить какой-нибудь отбеливающей пастой с умопомрачительным запахом зимней свежести.

Голова затуманивается, я согреваюсь в новом китайском пуховике и теплых ботинках. Только коленям непривычно холодно.

Память подбрасывает монетки прошлого – р-раз, д-два… орел или решка?

Тот день для меня начинался с радости. Впервые за последнее время – с радости!

Десять лет назад

— Ну что, как ты? – спустя две недели Тоня стояла на кухне с чашкой кофе в руке.

Теперь она много работала, нам обеим находиться дома было тяжело.

Я посмотрела на нее и улыбнулась:

— Знаешь, сегодня как-то лучше, наверное, антидепрессанты действуют.

— Да? – с сомнением спросила она.

— Да! – я тряхнула головой.

— Что, правда? А вот на меня нет, – она вздохнула. – Господи, как же я хочу, чтобы это просто закончилось, – она потерла виски, – просто за-кон-чи-лось.

— И я.

Странно, но мне было ее не жаль. И никого не жаль: ни себя, ни даже Киру с Федей. Сочувствие будто враз закончилось. Осталось лишь желание покоя и темноты. Глухой густой темени, такой, как тяжелые волны черной Невы, в которой нет никого и ничего.

— Прошло две недели, – сказала я внутренней тетке, – и две недели назад я думала, что все либо станет легче, либо… закончится.

Пусть закончится. Пожалуйста. Пусть это будет сегодня.

На сердце было легко.

— Пойду прогуляюсь, – я вышла в прихожую.

— Соня… – Тоня посмотрела на меня внимательно. – Может, и я с тобой?

— Нет, не надо, – сказала я довольно резко.

— Сонь… – сестра посмотрела на меня подозрительно… – ты это, без глупостей.

— Да брось, – я уже одевалась.

— Погоди… может, выпьешь со мной кофе? – Тоня с туркой в одной руке и чашкой в другой встала в дверном проеме.

— Господи… – мне вдруг послышался Федькин смех, как раньше, когда он утром пританцовывал, целовал меня в лоб, вручая эту чашку.

Голова закружилась, я сначала оперлась рукой о стену, потом села на небольшую скамейку в прихожей.

— Тебе плохо? – Она посмотрела встревоженно.

— Да… нет, это… это я Федора вспомнила. Как он кофе пил по утрам. Знаешь, все кажется, что он сейчас войдет сюда и…

— А мне все кажется, что зайдет Кирилл, – сестра посмотрела на меня, – я так хочу его обнять. Я так скучаю, это просто невыносимо. Он мне сегодня снился. Такой красивый, смешной, в той же одежке, в какой они тогда уезжали. Он качался на качелях на какой-то детской площадке и звал тебя, говорил, что скучает и ждет.

«Маленький мой золотой рыжик», – я едва не сказала вслух, что скоро мы с ним увидимся. Осталось потерпеть совсем чуть-чуть.

— Ладно, – я выдохнула и встала, – пойду поброжу по городу.

Я вышла на улицу в той же одежде, в которой была дома – я теперь часто ходила в одном и том же, но мне было все равно. Только накинула сверху куртку: снова похолодало.

Город ждал дождя. Тучи сгустились, и небо стало таким низким и близким – кажется, подними руку – и дотронешься. Скоро.