Книга Кровный омут, страница 83 – Наталия Лирон

Меня быстро провели по коридору, выкрашенному в такой же бежевый тон, и я оказалась в комнате с большим столом, прикрученным к полу, и скамейками по двум сторонам. На стенах была нарисована лужайка с деревьями по краям и голубенькие небеса с ангельскими кудрявыми облачками.

Я подписала какие-то бумажки, медсестра Ирина отсканировала паспорт и ушла. Я наконец сняла пуховик, села и уставилась в окно, тарабаня пальцами по столешнице.

— Ма… ма… – я не сказала вслух, а просто пошевелила губами. – Боже…

Медсестра в бирюзовом костюмчике привела в комнату чью-то бабушку. Такую старую и совершенно седую. Сколько ей лет? Восемьдесят? Девяносто?

— Проходим, – бодро скомандовала девушка. – Присаживайтесь, Анастасия Владимировна, тут кое-кто хочет вас навестить.

Женщина села и посмотрела на меня выцветшими глазами. Когда-то они были такие же яркие, как и волосы. Сейчас на голове вились серебристые, коротко стриженные кудри с легким налетом ржавчины. Она сильно располнела, на ней были серые растянутые спортивки и голубая, широкая, словно распашонка, футболка.

Сердце болезненно сжалось – нет, эта чужая старуха с расплывшейся фигурой и одутловатыми дряблыми щеками не может быть моей матерью. Ей ведь еще нет шестидесяти. А этой… я смотрела внимательно:

— Привет. Мама, это ты?

Медсестра так и осталась стоять как вкопанная. Я обратилась к ней:

— Вы будете присутствовать при нашей встрече? Моя мама настолько больна или опасна? Или я для нее?

Та смутилась:

— Извините, я по привычке, – и быстро ушла, оставив дверь открытой.

Я встала и плотно закрыла ее, снова села за стол:

— Мам? Это я, Соня. Узнаешь меня?

Женщина посмотрела внимательно и сердито отвернулась к окну:

— Зачем ты пришла?

Я поежилась от ее колючего взгляда. На вид она не производила впечатления сумасшедшей – немолодая, сильно уставшая женщина, может чуть заторможенная, но на этом все.

— Эгм… – Я не ожидала такой «встречи». – Тебя навестить. Как ты тут?

— Нормально, – буркнула она и отвернулась еще сильнее. – Лечат меня, кормят и даже выводят гулять. Тут сад большой фруктовый, к осени сливы с яблоками. В прошлом году ранетки посадили.

— Ранетки – это хорошо, – я улыбнулась, вспомнив, что при монастыре тоже был сад и крохотные яблочки там тоже росли.

— Это тебя Тонька заставила? – Мама посмотрела в упор.

Я была рада, что она узнала меня спустя столько лет. И почему мне сказали, что она ничего не соображает?

— Нет, конечно, я… сама. Просто меня долго не было, я…

— Знаю, знаю. Отсиживалась в каком-то монастыре, пока сестра тянула за всех. Ну и как, стала святой? – Она снова отвернулась.

— Мам, погоди… – Я опешила. – Ты не помнишь, что случилось? У меня погибли муж и сын, тебе ведь и самой тяжело далась смерть внука после Женьки…

Стало жарко – я стянула с себя свитер. Казалось, она просто повторяет Тонины слова.

— А, все отговорки, с каких это пор у тебя муж с дитем? – она махнула на меня рукой, – И брата сюда не приплетай. Могла бы помочь, между прочим, а то что они по углам мыкаются?

— Э-э… кто? – Я чуть отстранилась.

Страх горячей змеей пополз по позвоночнику, разливаясь к лопаткам.

— Женя с Тоней, – с напором сказала она и чуть хлопнула по столу рукой. – Ну а я тебе о чем?!

— Мам… мамочка, – так тяжело было столкнуться с безумием. Стало невероятно жаль ее. – Ну что ты такое говоришь? Я знаю, что это очень тяжко, но… Женька ведь умер давным-давно. Он утонул летом в лагере, помнишь?