Книга Прикованная, страница 136 – Наталия Лирон

Исход оказался положительным лишь отчасти, но она, в отличие от Глеба, была и этому рада.

Её раздирали противоречивые чувства. Он сказал, что действительно видел её в далёкую новогоднюю ночь, знал, что творит его брат, и ничего с этим не сделал. Когда она думала об этом, внутри закипала злость. Но потом она вспоминала, что это именно Глеб тогда отвязал её и не дал своему придурочному братцу продолжить, понимала, что это всё-таки чуть больше, чем «ничего».

— Нужно было дать мне умереть там, тогда всё было бы правильно, – сказал он, как только вышел из больницы. И Елена ужаснулась тому глубокому чувству вины, которое сидело в нём кривой занозой и разъедало изнутри. Но тогда она и сама была слишком погружена в своё, слишком окружена собственными демонами, чтобы придать его словам серьёзное значение.

Елена убедила обалдевшую от её возвращения Киру перебраться обратно в их квартиру, аргументируя это тем, что Глебу после операции нужен покой, а не резвый топот Лялькиных ножек. Да и теперь он не сможет помогать Кире с малышкой, а вот Елена – как раз сможет. Они обе заново привыкали друг к другу, потому что обе были совсем не похожи на тех, прежних маму и дочку, которые сохранились в их воспоминаниях трёхлетней давности.

Кира видела, что мама стала теплее, внимательнее, медленнее, хотя в то же время напряжённее и будто бы всегда была настороже. А Кира наконец перестала быть всё время хмурой, серьёзной и снова начала улыбаться.

Шаг за шагом Елена отвоёвывала свои позиции, стремясь подружиться с внучкой, которая её не помнила. Это было несложно – Алика очень радовалась тому, что у бабушки для неё находились улыбки, долгие разговоры, сказки на ночь и игры в модные одёжки, которые она примеряла своим куклам с утра до вечера.

Март облепил стёкла запоздалой метелью, Елена смотрела в окно, а Глеб стоял рядом, опираясь рукой на стол. Несколько месяцев он безропотно выносил её заботу, и она не понимала, с чего сегодня что-то изменилось…

— Лена, хватит. Я серьёзно, – он смотрел ей в затылок, – не приходи. Я буду справляться сам. Кире с Лялькой я всегда рад…

— А мне не рад? – повернулась она.

— Лен, хватит. – Он перенёс вес тела на руку, и она начинала дрожать от напряжения.

— Что тебе не нравится, что не так? – зло спросила Елена.

Её грызло чувство вины, потому что его хромота была постоянным напоминанием о той секунде, когда она, разрушив все мыслимые барьеры, воткнула нож в живую плоть с одной целью – убить! Она помнила ту горячечную обжигающую ярость, заполнившую её до краёв и перелившуюся через… И теперь точно знала, что может убить человека. Глеб каждый раз, не желая того, напоминал ей об этом. В нём, будто в кривом зеркале, она видела отражение своей тьмы.

Невозможно остаться чистым, проведя столько времени в грязи.

— Ты сказала тогда, что любишь меня, помнишь, Лена? – Он смотрел на неё, не мигая. – Но я думаю, что сейчас ты меня ненавидишь. И, пожалуй, с меня хватит.

— Я… – она растерялась, не ожидая такого, – я не…

На самом деле она чувствовала эту ненависть, но только сейчас поняла, что не к нему – к себе. А за тот Новый год уже давно его простила, ведь не он её привязывал и не он её насиловал.

Ненависти было много: и за то, что оказалась такой доверчивой идиоткой, добровольно села в машину этого ублюдка и дала себя увезти, и, конечно, за то, что ранила его, Глеба.