Книга Прикованная, страница 89 – Наталия Лирон

Елена взяла девочку на руки:

— Она так пахнет вкусно! Нюхала бы её и нюхала.

Она трогала головку малышки, которая на ощупь была как нежный бархат, и, закрывая глаза, прижималась своей щекой к маленьким щёчкам.

— Сладкая моя девочка, – поцеловала её в нос и передала Кире, – всё, не скучайте, я скоро. И если будет время, то собери и свои вещи. Ох, наконец-то отдохнём!

— Ура! – тихо сказала дочь. – Если она уснёт сейчас, то и я лягу.

Елена вышла в прихожую, надела пальто, взяла сумку, выглянула через угол коридора в комнату с жёлтой коровой:

— Пока.

— Ля-ля-ля, Лялька моя, – пела Кира, не слыша её.

Елена толкнула входную дверь и аккуратно её закрыла, не позволив лязгнуть замку.

— Елена Васильевна, – Верочка влетела в кабинет с широко распахнутыми глазами, – вы знаете, кого я видела в вестибюле? Лотова! В костюме с галстуком, и очки другие! Такой красавчик! Кажется, идёт сюда.

Пару месяцев назад она выписала его мать в хоспис, и с их последнего общения Вадим Лотов никак себя не проявлял, но она не сомневалась в том, что они обязательно встретятся.

Он постучался и приоткрыл дверь.

— Можно?

— Да-да, конечно.

— Здравствуйте, Елена Васильевна. – Он был серьёзен.

— Здравствуйте, Вадим Григорьевич. – Она смотрела на него выжидающе – непонятно было, зачем он пришёл.

Верочка, чуть отвернувшись, усиленно печатала, но было видно по её позе, что она вся внимание.

Повисла тишина.

— Гм… хотите присесть? – Елена указала на стул для посетителей.

— Пожалуй, нет, – он рассеянно огляделся вокруг, – я, собственно, просто пришёл сказать вам, что мама скончалась несколько дней назад.

— Ох… – И Елена, и Верочка вместе вздохнули.

Елена приложила руку к груди:

— Искренне вам соболезную. Мне так жаль.

— Мне тоже, – почти хмыкнул он, – но… как говорится, ничего не поделаешь. Я пришёл поблагодарить вас за тёплое отношение к маме.

— Тут не за что благодарить, я просто делала свою работу. – Она посмотрела на медсестру, увидела, что та едва не плачет. – Вера, подготовьте, пожалуйста, Вадиму Григорьевичу карту его мамы, – и снова перевела взгляд на посетителя, – я хочу, чтобы вы имели полное представление о ходе лечения.

Верочка нажала несколько клавиш, зажужжал принтер, и она, смахивая слёзы, вскочила.

— Мне тоже очень-очень жаль, – говорила она, глядя заплаканными глазами на симпатичного молодого мужчину, – я вам так сочувствую!

Она собрала распечатанные листки, сложила их в новую папку и протянула ему.

— Спасибо, – он погладил белый картон, порывисто вздохнул, – всё, что от неё осталось, уместилось в эту папку. Я вам благодарен, Елена Васильевна, за то, что вы отнеслись по-человечески, это большая редкость. Вот, – он открыл небольшой портфель, – я знаю, что вы любите коньяк…

— Нет-нет, что вы! – Елена замахала руками, протестуя. – Даже и не думайте, ну, вы что, Вадим Григорьевич, ни в коем случае.

— Пожалуйста, – голос его был тихим, – выпейте за маму, сегодня девять дней. Мне будет приятно знать, что вы её помянете.

Елена открыла было рот, чтобы возразить, но, услышав его слова, взяла коробку с коньяком:

— Хорошо, Вадим Григорьевич.

— И знаете, сегодня снова пятнадцатое число, день, когда выписали маму в первый раз, – невпопад сказал он.

Елена промолчала: она уже не помнила.