Онлайн книга «Помоги мне умереть»
|
— Как ты могла?! КАК ты могла?! – орала в трубку Галина Ильинична. Марина опешила: — Что?! И почему вы на меня кричите? — А как ещё с тобой разговаривать? Я им бабушка, род-ная ба-буш-ка! И Дима сказал, что это уже давно! Как ты могла? Как ты могла мне ничего не сказать? — Да господи, – Марина наконец поняла, о чём речь, и дико разозлилась, конечно, она и не подумала донести до сведения свекрови то, что её внук заболел так серьёзно, – послушайте… – Свекровь тарахтела безостановочно. – Нет, ВЫ послушайте! – прикрикнула Марина. – Я делаю и буду делать ТАК, как считаю нужным и правильным для своего сына! НЕТ, НЕ для вашего, а для своего! И отчитываться никому не собираюсь! И НЕ нужно звонить Егору с идиотскими утешениями! Да, я сказала ИДИОТСКИМИ! Повторить? И мне тоже больше НЕ звоните! Раньше я терпела, потому что очень хотелось вам нравиться. Но сейчас мне абсолютно всё равно. ДА, всё рав-но! Она отключилась и швырнула мобильник на диван, в висках пульсировало. «Дура чёртова!» – Марина стиснула кулаки. «Дыши». Сделав пару вдохов и выдохов, она оттёрла со лба выступившую испарину. Пошла на кухню, быстро налила себе вина и жадно сделала несколько больших глотков. Она слышала, как разрывался звонками телефон Егора, но он, слава богу, был в душе. На кухню, держа в руках телефон, зашел Данила. Вид у него был несколько озадаченный. Марина смерила его взглядом и сразу всё поняла. «Вот же мерзкая тварь!» — Я тебе со всей серьёзностью заявляю, – она глотнула ещё вина, – можешь разговаривать с бабушкой так, как считаешь нужным, дело твоё, или не разговаривать совсем и заблокировать. Ты не обязан отдуваться ни за меня, ни за отца. Егору я скажу то же самое. — Она плакала, – задумчиво сказал Даня, – по-настоящему. Вместо того чтобы растрогаться и посочувствовать, Марина рассердилась ещё больше, думая о том, что свекровь – хладнокровная манипуляторша. — Пусть хоть обрыдается, – отчеканила она, – мне наплевать – не о ней речь. Вот совершенно. Ты меня понял? — Понял, – вяло кивнул сын. — Вот и отлично. – Она сделала ещё два глотка. — А обо мне? — Что? – не поняла Марина. – Что о тебе? — А обо мне – речь? – Даня опустил ресницы. Она едва не спросила: «В каком смысле?» – но поняла, о чём он. И смутилась, и выдохнула, и почувствовала, что выпила вина слишком много и слишком быстро. — Детёныш мой родной, конечно, о тебе всегда будет речь, но пойми, Егор… — Я помню, мам. – Он не хотел этого разговора. — Я очень тебя люблю. Правда, очень, и я знаю, что ты грустишь и злишься, но ничего с этим поделать не могу. И очень рассчитываю на твою помощь. Без тебя мне не справиться. Приём был почти запрещённый, но совершенно безотказный. Данила тяжко вздохнул и поплёлся обратно в комнату. «Господи, пожалуйста…» На самом деле она чувствовала, что на Даньку её не хватает. Дима был единственный, на кого она уже не злилась. Лишь вечером спокойно сказала, чтобы он разобрался со своей матерью, коротко пересказав историю дневного звонка. Он тихо уходил по утрам и так же тихо приходил почти ночью. Что-то ел, что-то пил почти каждый вечер и ложился с ней в кровать, но они даже не дотрагивались друг до друга. Никаких «спокойной ночи» или «доброе утро». Изредка он спрашивал про детей, и на этом всё. |