Книга Помоги мне умереть, страница 159 – Наталия Лирон

Главное, что я заручилась её поддержкой на первое время, а на остальное можно было не обращать внимания.

Она была благодарна мне за то, что я разрешила ей взять любые Димины вещи и подхоронить его прах на могилу бабушки.

Раньше она относилась ко мне, мягко говоря, с прохладцей, да и сейчас особой любви между нами не наблюдалось, но как-то само собой стало понятно, что у неё, кроме меня и внуков, никого нет. Была ещё старшая сестра, то ли во Владивостоке, то ли на Камчатке, с которой они общались пару раз в год, и какие-то ещё троюродные, но это так, сугубо номинально. Примерно так же, как и у меня, только без сестры и троюродных.

Нас объединила потеря. И мы обе старались быть друг к другу мягче. Получалось, правда, не всегда, от привычки избавиться не так просто, но обоюдные усилия давали результаты, и становилось теплее. Она осталась с Данькой до его отъезда, пообещав звонить.

И… деньги. Я положила большую часть в банк и часть везла наличными. Хватало и на операцию, и на последующую химию с лихвой. Ещё и осталось прилично.

«Где бы ты ни был сейчас, Димка, спасибо!»

Иногда мне казалось, что это не по-настоящему. Что в какой-то момент я уснула и всё это очень реалистичный, занудный, отвратительный, но сон. И что вот-вот наступит наконец долгожданное пробуждение. Но сон не заканчивался. Он всё длился и длился. И приходилось в нём жить.

Что-то странное произошло внутри. Слёзы закончились, и будто бы боли стало меньше, но меньше стало и жизни. Я словила себя на том, что иду вперёд, сквозь время, словно робот.

Я подписала документы и теперь официально являлась приёмной матерью ребёнка, которого для меня вынашивала другая женщина. Мы со Светой договорились, что я приеду примерно к дате родов, чтобы присутствовать, и потом останусь на неделю. Это если всё будет хорошо и пойдёт по плану. А если малыш родится раньше – она сообщит, и тогда я прилечу, как только смогу. А дальше эстафету подхватит Галина Ильинична и няня, которую я выберу заранее.

Самолёт косо лёг на крыло, делая круг над аэропортом, набирая и набирая высоту. Всё будет хорошо. Всё обязательно будет хорошо. Когда самое страшное уже случилось, остаётся только одно – верить в будущее. Чёрная полоса вполне может стать взлётной.

— С днём рожденья тебя, с днём рожденья тебя, с днём рожденья, дорогой Его-о-ор… С днём рожденья те-е-ебя!

Мы нестройно пели на три голоса. Точнее, на четыре, если считать, что Мишка улюлюкал и подвизгивал в тон.

На той стороне экрана Данька тоже пел и улыбался.

— Спасибо, с-с-пасибо! Эх, жаль, брат, что ты не можешь телепортироваться, – сетовал именинник.

— Да-а-а… – протянул Даня, – я бы сейчас с радостью к вам присоединился.

— Мы бы совсем не возражали, да, заинька? – спросила я у Миши, которого держала на руках. – Братцы твои смотри какие большууущие выросли. И ты таким непременно будешь!

— К-к-ажется, он совсем становится на Егора п-похож, – через экран заметил Данила.

— Ну-у не знаю. – Егор засмущался.

Данька поддакнул:

— Ага, вылитый ты в детстве, такой же лопоухий и смешной.

Егор притворно рассердился:

— Пааа-прашу! Не был я лопоухим, скажи, Мишка?

Малыш весело заулюлюкал, откликаясь голосу брата.

Но Данила говорил правду – Мишка являлся практически точной копией младшего, детские фотографии были совершенно неотличимы: заострённый подбородок, светлый чуб, серые смышлёные глаза и даже странная созерцательность – всё от младшего брата. И, конечно, от отца. Впрочем, на Даньку он был тоже похож – сразу было видно, что одна порода.