Книга Помоги мне умереть, страница 161 – Наталия Лирон

Я посмотрела на малыша, которому становилось скучно, и он начинал кукситься, и повернула к себе:

— Что, мелкий, вот тебе от самого старшего брата!

И расцеловала в обе щёки и нос.

Мишка радостно засмеялся.

— Ты тоже там не болей и учись хорошо! – Егор махнул брату рукой. – Скоро увидимся.

— Ну да.

Планировалось, что в июле-августе Данька прилетит на каникулы.

— Будем ждать тебя, – вздохнула Галина Ильинична и смахнула несуществующую слезу.

— Ладно, всё пока. – Данила улыбнулся и отключился.

Мы посидели ещё с полминуты перед погасшим экраном.

— Пойдём праздновать? – осторожно спросила свекровь.

— Конечно! – Я старалась отвечать весело и бодро.

Мобильный оповестил об СМС-ке.

«Мам, набери меня как будет возможность». Данила. Странно. Мы же только что разговаривали. Значит, ему нужно мне сказать что-то, что при всех не скажешь. Я встревожилась.

— Вы садитесь, я сейчас подойду, мне по работе нужно срочно ответить. Буквально пару минут.

Я ушла в нашу с Мишкой комнату, бывшую спальню.

Она претерпела самые кардинальные изменения из всей квартиры, старым остался только паркет, и то его почистили и отциклевали. Даже старый бабушкин шкаф, который мне всегда нравился, продался на «Авито» за копейки. Слишком было живо воспоминание, как я доставала из него мужнин свадебный костюм, ставший ему похоронным. Вместо шкафа был светлый гардероб, никакой кровати не было вовсе – я спала на новом раскладном диване, и рядом стояла детская Мишкина кроватка и рабочий стол. Громоздкое уютное кресло тоже ушло в небытие, появилось кресло-качалка. И она нам с малышом очень нравилось. Стены были бело-кремового оттенка, на полу – коротковорсный бежевый ковёр. Минимально, функционально и вполне уютно. Изменились занавески и шторы. Я даже убрала с подоконника цветы в горшках – мне хотелось, чтобы эта комната стала совершенно другой. И это получилось.

Сев в кресло-качалку, я набрала Даньку:

— Что случилось?

— Мам, чт-то ты всё время т-так волнуешься?

Я хотела ему ответить, что как-то раз я имела с ним ночную беседу, после которой наша жизнь изменилась на сто восемьдесят градусов, но не стала, а просто молчала, ожидая что он скажет.

— М-мне Ника звонила, – без околичностей начал он.

— Вот же с-с… – Да блин! – И что ей надо? – Я едва не ругнулась.

— С-скоро приедет.

— В смысле? – опешила я.

— В п-п-рямом. Говорит, тёть Свет-та её тоже отправит уч-читься сюда, в Минск. Мол, х-хорошая школа и всё такое. Говорит, ч-т-то после того, как они переехали, т-тёть Свете совсем не до неё. Н-ну, ты п-помнишь, она же ребёнка потеряла. И вроде как они с дядь К-костей снова п-пытаются завести.

— Супер! – Меня обуревала злость, потому что я знала, как на самом деле обстоят дела.

И понимала, что Веронику она отправляет «учиться», потому что в Новосибирске, куда они умотали ещё до рождения Мишки, скорее всего, «запахло жареным». Только неужели в мире (и в Минске в частности) нет других школ?

Сыновьям я рассказала, что их отец помог одинокой отчаявшейся женщине, его бывшей однокласснице, живущей в Москве, забеременеть, не вступая в половую связь, а просто предоставляя свой, так сказать, «биоматериал», но сама женщина неожиданно встретила «принца своей мечты» и уже не захотела иметь ребёнка от чужого, умершего человека, а прерывать беременность было поздно – большой срок. Поэтому она связалась со мной и спросила – могу ли я этого ребёнка взять? Если нет, то она отдала бы его на усыновление. Я подумала и решила, что и хочу, и могу, но, разумеется, мне важно мнение моих взрослых детей.