Книга Судьба играет в куклы, страница 115 – Наталия Лирон

— Ладно, я отцу позвоню на днях, – мама замолчала – вроде всеми новостями обменялись, – ну что, Ксюнька, передавай бабуле привет, обнимай ее от меня.

— Обниму, – я загрустила, – и скоро обязательно приеду, мам. Соскучилась по тебе ужасно!

Мама хмыкнула:

— Ты меня не узнаешь, к твоему приезду я точно стану похожа на дирижабль.

— Ну и ладно, – охотно согласилась я, – дирижабль так дирижабль.

— Обнимаю тебя, дочь.

— И я. Папу целуй от меня, – я улыбнулась, – пока.

— Пока.

Я положила трубку и вопросительно посмотрела на бабушку.

— А, – она отмахнулась, – не хочу, чтобы Люся меня допытывала. Правду я все равно не скажу, во всяком случае – пока, а врать не хочется.

— Поэтому лучше не говорить ничего, – закончила за нее я.

— Именно! – согласилась бабушка. – Слушай, сбегай за мороженым, а? И заодно бутылки сдай, идет?

— Запросто. – Мороженое в такую жару – отличная идея.

Из магазина я шла с полной сеткой, потому что вспомнила, что нужно купить молока и кефира, еще увидела, что привезли свежий хлеб, взяла любимую подковку и пару саек. Ну и мороженое, было как раз наше с бабушкой любимое – пломбир в брикетах.

Заглянув в почтовый ящик, я улыбнулась – помимо «Комсомолки» там лежал конверт.

И дома, сгрузив продукты на кухне, я схватила мороженое и села читать письмо от Артема.

«Привет тебе от временного нефтяника!

Здесь тоже наступает весна, совсем не такая, как у нас, но все-таки весна. Знаешь, я все думаю, что такая артель – это настоящее братство, почище тамплиеров. Мы делаем нужное и хорошее дело для страны.

Как ты поживаешь? Сдала ли сессию? Хотя о чем я спрашиваю, конечно, сдала, и, наверное, на одни пятерки.

(Я усмехнулась – если бы!)

Обычная жизнь теперь мне кажется такой далекой. Здесь все просто – нужно идти вперед и верить в то, во что ты должен верить. По-другому никак.

Береги себя, передавай Анне Федоровне привет.

Буду ждать от тебя письма. Они здесь здорово помогают.

Обнимаю.

Артем».

Нужно будет к Елене Гавриловне, маме его, зайти, сказать, что от Темки письмо пришло.

Мы с ней стали общаться. Она радовалась, если я заходила и рассказывала, что получила от него весточку. И она мне рассказывала тоже.

А с Темкой мы просто переписывались, никаких разговоров про любовь, ничего о том, что мы снова вместе, да мы «вместе» и не были. Просто – письма. Я знала, что они ему нужны.

Серебристые крылья самолета подрагивали в предвкушении вылета. Бабушка заметно нервничала.

Мы уже прошли все контроли, сдали багаж и сидели, ожидая посадки.

Я летала на самолете в своей жизни всего-то пару раз – как-то в Сочи с родителями и один раз к ним в Москву, когда на поезд билетов не было. И тут – Варшава. Загадочная «заграница». Мне уже все друзья и почти друзья надавали «заказов» – что и кому привезти.

Бабушка сидела и напряженно смотрела в стекло, за которым суетились работники аэропорта, подготавливая самолет. Потом потерла виски, выдыхая:

— Зачем мы летим? Куда? Ну что… что я ему скажу? У нас уже вся жизнь прошла, что тут осталось?

— Бабуль, – я погладила ее по плечам, – все хорошо будет, вам нужно встретиться. Может, ты его увидишь и отвернешься? Может, он… – я чуть усмехнулась, поддевая ее локтем, – он такой старый-престарый, толстый, лысый дед!

Она покосилась на меня и тоже рассмеялась: