Книга Судьба играет в куклы, страница 144 – Наталия Лирон

— Я тоже, – он старался говорить громче, – вас плохо слышно.

— И тебя, – почти прокричала бабушка, – что сказали врачи?

— Что с девочкой все в порядке, а у Люси была кровопотеря. Сейчас она в реанимации. Сказали, все будет хорошо, не пустили, нужен отдых и покой. Девочку докормят смесью. Может быть, завтра смогу прорваться.

— Пап! – сквозь потрескивание и шум мне хотелось до него докричаться. – Я приеду!

— Связь ни к черту! – кажется, он совсем перестал нас слышать.

— Я приеду! – кричала я, через хриплый треск. – При-е-ду! Завтра!

— Я позвоню, – отрывисто говорил он, – поз-во-ню, как будут новости. Не слышно ничего!

Папа отключился.

Еще секунду я вслушивалась в короткую отрывистую пустоту, потом тоже положила трубку. Посмотрела на бабушку, пытаясь соображать…

— Надо за билетами. Сколько времени? – кинулась в кухню посмотреть на часы, которые показывали восьмой час. – До скольких они работают? Кассы на вокзале? Ты не знаешь? Ба? А деньги? У нас есть деньги? Или самолет? Летают же еще самолеты? Или нет?

Бабушка сначала молча смотрела на меня, потом подошла и заключила в объятия:

— Ш-ш-ш-ш… завтра съездишь за билетами.

— Но как же… – я отодвинула ее.

— Зав-тра, – тихо и раздельно сказала она, – мама твоя все равно в больнице, к ней не пустят, одну малышку на второй день не выпишут, отец по возможности там будет пропадать. Что тебе делать в пустой квартире? Изводиться ожиданиями?

Я задумалась:

— Ну… я не знаю, может, отцу помогу или… – мне хотелось что-то сделать, не сидеть на месте, пока мама в реанимации. Слово-то какое! Я на мгновение зажмурилась, пытаясь НЕ представлять маму, увитую какими-нибудь трубками и капельницами, лежащую без сознания в реанимации… бррр… Хотя отец не говорит, что без сознания, но все равно страшно.

Видимо, у меня все было на лице написано, потому что бабушка снова сделала ко мне шаг, легко приобняла и погладила по голове:

— Все будет хорошо, не волнуйся ты так, Алексею же сказали, что состояние средней тяжести, а значит, не тяжелое. После родов у всех состояние «средней тяжести» – это вообще ничего не значит. Он нам завтра перезвонит. Завтра с утра поедешь на вокзал и спокойно возьмешь билеты, слышишь. Нечего сейчас впопыхах и сгоряча.

Я чуть выдохнула:

— Ладно. Наверное, ты права, просто… не могу я сидеть сложа руки, когда…

— Когда что? – бабушка медленно направилась обратно в кухню. – Пойдем-пойдем. Давай все-таки ужин приготовим и поедим, потом чайку попьем.

Говорила она размеренно и спокойно, как-то уютно, по-домашнему. И буря внутри немного улеглась. Я подумала, что если бы было и правда что-то страшное, то отец бы не стал скрывать, а сказал бы прямо как есть. Поэтому может и правда – завтра с утра съездить, купить билет и вечерним укатить в Москву. Послезавтра утром буду уже у них. А там, глядишь, и маму с ребенком выпишут. Ре-бе-нок… девочка. Моя сестра. Кто бы мог подумать! Многие в моем возрасте уже детьми обзаводятся, а я вон – сестрицей! Все у меня не как у людей, то какие-то кровные дядья обнаруживаются, то сестры крошечные рождаются.

— Сейчас, – бабушка ушла к себе в комнату и вернулась с бутылкой, – клюквенная настойка, давай-ка выпьем по чуть-чуть за здоровье нового человечка и ее мамы.

Я улыбнулась:

— Да, новый человечек. Интересно, как она выглядит? На кого похожа?