Книга Судьба играет в куклы, страница 148 – Наталия Лирон

Мне хотелось домой, я смертельно устала. Мама поправлялась медленно, папа пропадал на работе допоздна, а я была молодая и здоровая, поэтому основная нагрузка по уходу за ребенком лежала на мне. Я ее докармливала из бутылочки, ходила гулять, пока мама днем отсыпалась и занималась стиркой и уборкой. Мама ее кормила и готовила на всех еду. По ночам мы с ней дежурили, спя бок о бок в гостиной. Папа оккупировал диван в их прошлой маленькой спальне – ему нужно было ходить на работу, а значит, быть хотя бы относительно бодрым и свежим.

Через пару недель дни стали совершенно одинаковыми, и я не различала, понедельник сегодня или четверг.

Тетушки, которые сидели в парках на скамейках, часто говорили мне: «Какая молодая мама!», и когда я отвечала: «Я сестра!», тут же рассыпались в комплиментах: «Какая умничка! Мамина помощница!» Я вяло улыбалась, кивала и стремилась укатить с коляской побыстрее. Мне не хотелось быть ни «умничкой», ни «помощницей», а домой. К своей бабушке, которая, кажется, только одна спрашивала меня в редких коротких телефонных разговорах: «Как ты, милая?» Для нее я по-прежнему была внучкой.

В середине августа, когда отец сажал меня на поезд, идущий в Минск, лил проливной осенний дождь. На общесемейном собрании было решено дать мне немного отдохнуть перед вторым курсом института. Холод пробирал до костей. Я не надела предложенную мамой осеннюю куртку, предпочитая уезжать в том же, в чем и приехала в конце июня – в летнем платье, правда, натянула поверх кофту.

Папа перетаптывался с ноги на ногу, держа над нами зонт:

— Ну и дубак!

— И не говори, – на самом деле я замерзла невероятно, но из какого-то глупого упрямства храбрилась и делала вид, что мне не холодно.

— Ой, просто не могу, – он сдернул с плеч свою куртку и накинул на меня, – ну как маленькая, право слово!

— Да ладно, – смутилась я, – просто не хочу с собой лишние вещи тащить.

— В поезде еще точно не топят и будет холодно, – он посмотрел в сторону уходящих вдаль рельсов, – пора бы уже ему появиться.

Я посмотрела на часы:

— Скоро.

В папиной куртке стало теплее, но мне было жалко на него смотреть – он начинал подрагивать в одной рубашечке.

— Пап, иди в машину, не волнуйся, сяду я в поезд, не Полина же я в самом деле!

Он оглядел меня с ног до головы:

— Да, не Полина. Совсем ты взрослая у меня стала, Ксюшка, – он переложил зонт в другую руку и погладил меня по плечу, – нагрузили мы тебя хлопотами в этот месяц будь здоров.

Слезы защекотали в горле, мне было ужасно приятно, что он наконец это заметил.

— Эх-эх, – продолжил он, – даже толком не поговорили с тобой – как ты живешь там без нас? Ты уж не обижайся, ладно? Малышка вот…

Я крепко его обняла, стараясь не заплакать:

— Ну что ты, пап, мы же семья как-никак.

Он обнимал меня холодными руками:

— Спасибо, Ксюшка, без тебя мы бы точно не справились. Я на работе целыми днями, будь она неладна, а маме одной пока трудно.

— Скоро бабушка приедет, поможет, а там и Поля немножко подрастет.

— Ну да.

Поезд загудел, издалека оповещая всех о своем прибытии. Промокшие пассажиры засуетились, подходя к дверям вагонов.

— Замерз ты совсем, – я скинула куртку.

— Брось, я сейчас в машине печку включу, а ты возьми с собой в поезд, пригодится, – он поправил тяжелую сумку на плече, – пойдем.