Книга Судьба играет в куклы, страница 162 – Наталия Лирон

— Какой? – я не поняла спросонья.

— Ну… – она замялась, – калека, на костылях.

«Калека?!» Я мгновенно проснулась от этого хлесткого слова. Оно встало костью в горле. Чем-то большим и несуразным. Темка – калека?

— Он не калека, – довольно холодно ответила я, – зовут его Артем Путягин, и это мой… гм… жених.

— Ой! – Оля ужасно смутилась. – Я это… вообще, ты, конечно, молодец! Бывает же такая любовь! Обалдеть! – она открыла рот. – А вы давно знакомы?

— Давно, – теперь смутилась я, не очень понимая, как умудрилась ей это все проговорить. «Жених? Ну-ну…» – с первого класса.

— Вообще!! – она восхищалась вполне искренне. – Мне бы такую любовь! А то попадаются какие-то обалдуи. Повезло вам, ребята. Завидую белой завистью. Вот ведь – есть настоящая любовь на свете! Ты знай – если он в мою смену еще придет – пущу обязательно, – Оля встала, – ладно, счастливая Ксюшка-подружка, – пойду я, мне еще утренние назначения разбирать. И – домой. Пока, выздоравливай.

— Пока, – кивнула я.

Я смотрела на книжную полку, где, упрятанные в синюю папку для тетрадей, лежали письма Вацлава. Как только я вышла из больницы – сразу написала ему длинное письмо, в котором пространно рассказывала о том, что у меня есть молодой человек, который временно уезжал на заработки и вернулся досрочно. И что я, конечно, понимаю, что его (Вацлава) письма носят дружеский характер, но все-таки лучше нам не переписываться. Другое дело, если он вдруг как-нибудь по случаю окажется в Минске, мы запросто по-родственному можем увидеться, я покажу ему город, как и обещала. И в свою очередь, если я соберусь в Варшаву – дам ему знать, но больше нам поддерживать переписку не стоит. И так же не стоит и созваниваться.

Я перевела взгляд в окно, где, завораживая своим белым танцем, шелестели снежинки. Бабушка была еще на работе, а возле окна стоял Темка на одной ноге в трусах и застегивал рубашку. Сидя на кровати, я смотрела на его силуэт в оконном проеме и летящий снег за окном. И то и другое – мне нравилось.

Тема оставался у меня не в первый уже раз.

— Не спеши, еще только полпятого, – я потянулась к нему, – иди сюда.

Он ловко допрыгал до постели:

— Ксюш-ка…

Я обняла его обеими руками, поворачивая к себе, прикасаясь своим лбом к его лбу:

— Тем…

Он провел мне по щеке теплой ладонью:

— Не-воз-можно сопротивляться, просто не-воз-мож-но.

— Не-а, – подтвердила я.

— Господи, – он зарывался мне в волосы, – это стоит того, чтобы потерять две ноги.

— Не говори так, глупый, – я толкнула его на подушки.

— Молчу, – быстро шепнул он, целуя меня.

Все больше и больше я узнавала в нем прежнего Артема – смешливого, открытого, бредящего рыцарством, такого, каким он был до Ханты-Мансийска.

Через полчаса мы валялись под одеялом, глядя в потолок.

Он повернулся ко мне, лицо его было взволнованно и серьезно:

— Слушай, так дальше не годится.

— В каком смысле? – я испугалась этой решительности.

Тема сел, чуть прикрывшись одеялом, посмотрел на часы:

— Мне пора выметаться, а я не хочу, потому что бабушка твоя придет уже скоро.

— Ну так оставайся, я скажу, что ты только зашел, – я тихонько под одеялом натянула белье и смотрела вокруг в поисках домашних штанов.

— Вот, – он понял, что я ищу, и подал их, сам надел свои, привычно закатал одну штанину и закрепил двумя булавками, – я и говорю – так дальше не годится.