Онлайн книга «Судьба играет в куклы»
|
«Н-ничего не понимаю», – я стояла в растерянности с упавшими на лицо волосами. «А че тут понимать? – озлился дед. – Поведешь его, Нютка, болотами, чтоб к польской границе вывести, тропки знаешь». Я только кивнула. Дед на полуслове вышел в сени, вернулся со свертком и кинул его Анджею: «Вот тебе одежа». В свертке оказались штаны, рубаха да старая солдатская шинель. «Если встретите кого, скажешь, что польский солдат, оторвался от своих, понял? – приговаривал дед. – И вот, – дед сунул ему под нос исписанную бумагу, – по документам ты теперь Анджей Новак, усек?» «Усек», – Анджей стал переодеваться. «П-п-огоди… как?» – а я все стояла истуканом, не могла поверить, что вот уже сейчас… прямо сейчас. «Некогда тут объясняться, – дед взял меня за плечи и тряхнул слегка, – давай, собирайся!» «Господи…» – я заметалась по дому, хватая то жестяные кружки, то хлеб. «Анька! – крикнул дед. – Не дурись, собери, как меня на пару дней, да слушай – поведешь его по Топкому болоту, ты ж тропку-то знаешь? (Я кивнула, заворачивая в тряпицу шматок сала.) Дальше пойдете лесом, крюк сделать придется, ну да чтоб не по полю, потом пройдете через Утиный пруд, там недалеко от мостка брод, ну, помнишь? (Я снова кивнула, добавила вяленой солонины.) Встретимся через два дня с северной стороны Угрюмого холма. Поняла? (Опять кивнула, положила сухарей.) У холма стог сена стоит, в нем я вас ждать и буду, там я его (он глянул на Анджея) перехвачу, у меня мужик знакомый есть на заставе, обещался его в Польшу переправить. Бери ружье, – он замолчал на минутку, – а если… день подождите, и коли не приду я, то идите к заставе сами. Сначала дойдешь одна, спросишь там Исайю, скажешь, от Мирона. Слышь, пробирайтесь лесами, болотами, не светитесь, костров не жгите, ты ж у меня умная, Анька, поди доберетесь». Как так могло быть? Сколько… минут десять назад мы лежали с Анджеем под теплым одеялом, он обнимал меня. Слышались только приглушенные ночные шорохи, и мне было тепло от его тела рядом. А сейчас мир перевернулся с ног на голову – он стоит передо мной в коротких штанах и нелепой шинели – тесной, куцей. И нам нужно бежать – куда? Зачем? От кого и почему? Что мы сделали плохого? Он? Я? Дед достал пол-литровую флягу с самогонкой, дал Анджею, а мне сунул за пояс свой охотничий нож, приговаривая: «Нехай не понадобится, но будет». Я и не заметила, как успела заплести косу, закрутить в кичку да быстро по-походному одеться. У меня котомка, у Анджея котомка да притороченное одеяло. Идти-то нам долго, с ночевой. Смотрю я на деда, и что-то так мне тревожно сделалось. «Дед… а дед… а ты чего с нами не идешь? Пошли? Все веселее…» Он обнял меня: «Не до веселья пока, заварушка у мужиков намечается, торопитесь, – и строго посмотрел на Анджея, – коли с ней что случится – и на том свете найду тебя, шкуру спущу, так и знай». «Спасибо, – Анджей старался выговаривать слова, – спасибо вам про все, Мирон. И не злуетесь, она мне дорогая. Я к осени вернусь, заберу ее насовсем, женюсь. Обещаю». «Женисся? Не врешь?» «Всем святым клянусь!» – Анджей положил руку на грудь. «Ну, будет, – кивнул дед и наскоро нас перекрестил, – идите, идите уж, жених с невестой, с богом». У меня сердце сжалось, я подумала, что вижу деда в последний раз. |