Книга Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров, страница 117 – Мария Токарева, Елена Михалёва, Саша Гран, и др.

Яньлинь остановила Бай Ху легким касанием пальцев.

— Оставь нас пока, потом я сама поднесу пиалу.

— Но… – На лице Бай Ху отразилось сожаление, смешанное с изумлением.

— Прошу.

Бай Ху отставила пиалу на столик и согнулась в поклоне, закрыв лицо рукавами.

— Надеюсь, моя госпожа не изменит тому, о чем мы с ней говорили. – Если раньше голос Бай Ху был по-настоящему мертв, теперь Яньлинь слышала, как старательно она подавляет эмоции.

— Не беспокойся об этом.

«А лучше беги отсюда так далеко, как только можешь», – хотела крикнуть ей Яньлинь, но лишь проводила взглядом удаляющийся силуэт.

— Я буду ждать тебя в Ласточкином лесу, сколько бы ни прошло времени! – все же не удержалась Яньлинь, когда Бай Ху уже затворяла дверь.

Показалось, что она улыбнулась.

— О чем вы говорили до этого? – с интересом спросил Лунъян.

— О том, что распря тигра с драконом губительна для обоих и потому нам тоже не стоит ссориться.

— Хорошо. Мне не нравится быть с тобой в ссоре, цзецзе. С самого детства… – Лунъян тяжело закашлялся, прижимая платок к губам.

Яньлинь обняла его за плечи, придерживая.

— С самого детства, – упорно продолжил он слабым и хриплым голосом, – ты была единственной, кто поддерживал меня. Даже когда я капризничал. Когда пытался сбежать. Когда донимал учителей. Когда не выполнял задания. И когда залил твою любимую гравюру чернилами. Ты ругала меня, но даже тогда я чувствовал, что ты делаешь это из любви ко мне. И я рад, что сейчас ты осознала, что какие-то вещи я понимаю лучше. – Пока он говорил, еще несколько раз сотрясался тяжелым кашлем.

Казалось, что он снова стал таким хрупким, каким был в детстве. Что все внутри него сделано из тонкой бумаги и рвется, рвется, рвется…

— Бай Ху сказала, что процесс перерождения может занять какое-то время. Прежде чем я стану бессмертным, ненадолго умру. Ты ведь позаботишься о моей семье и нашей стране? – Лунъян посмотрел на нее ясными глазами цилиня^[64], и Яньлинь кивнула, погладив его по голове.

— Я клянусь тебе: все, чего ты достиг, я сохраню и приумножу.

— Спасибо. – Он прикрыл глаза, тяжело вдыхая. – А теперь дай мне пиалу.

И Яньлинь поднесла ему эликсир. Как сотни раз подносила лекарства во времена болезней. Потом укрывала одеялом. Целовала в лоб. И оставалась хранить его сон до рассвета.

Лунъян выпил залпом, и кровь на его губах смешалась со ртутью. Он уронил голову Яньлинь на колени, провел кончиками пальцев по узору на ее ханьфу, когда-то им и подаренного. За стенами замка, сотрясая небеса громом, начиналась весенняя гроза. Яньлинь взяла Лунъяна за руку.

— Раньше я всегда просил тебя остаться со мной, пока непогода не утихнет, – сказал он. – Почему-то яснее всего помню, как ты говорила, что далеко-далеко там, где заходит солнце, живет Владычица Запада.

— А ты говорил, что тебе хочется отправиться туда вместе со мной.

Она сжала его руку крепко-крепко. Когда Лунъян только учился ходить, впервые поставив его на ноги, Яньлинь так боялась, что он упадет, что сжала его ладонь слишком сильно и Лунъян расплакался. Она еще долго-долго утешала его.

— До сих пор хочу. – Голос брата затихал, точно он уходил, а она оставалась.

Потом у него получалось ходить все лучше и лучше, и Яньлинь понимала, что должна отпустить его, позволить научиться держать равновесие самому.