Книга Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров, страница 189 – Мария Токарева, Елена Михалёва, Саша Гран, и др.

Хозяин обнаружился в гостиной, что одновременно служила ему и столовой, и спальней, и, кажется, порой даже чем-то большим – ей не хотелось гадать.

При виде нее он так и подпрыгнул в кресле, уронив стоявший на коленях ноутбук: «Лиза?!» Протер глаза костяшками пальцев, но она, конечно, никуда не исчезла, стояла в дверном проеме с легкой улыбкой на губах, в своем любимом плащике, дурацких туфельках, каштановые волосы стянуты в простой хвост, на щеке – ямочка, в руке бутерброд.

Грудь человека сдавила невыносимая тяжесть, в ушах гудело и бухало, словно шумели какие-то совершенно неуместные, невесть откуда взявшиеся барабаны. Противно пульсировала жилка на виске, он хотел было прижать ее ладонью, но рука будто свинцом налилась, судорогой свело пальцы. «Сестренка!» – мужчина с трудом пошевелил бледными губами. Девушка, стоящая на пороге комнаты, мягко покачала головой. И тут он понял. Он ее узнал. Конечно, все всегда узнают. Как бы она ни выглядела.

Хоть сущность ее оставалась вечной и неизменной, форма, напротив, была текучей, словно воды подземной реки, и всегда с готовностью принимала любой облик, какой они втайне себе представляли. Бывала она и прекрасной златокрылой девой над полем сражения, и юношей с погасшим факелом в руке, бывала старцем со свитком, где записаны все поступки и мысли человека за целую жизнь, и ангелом с глазами темнее ночи, бледной кобылой с торчащими под полупрозрачной кожей ребрами и даже скелетом в истлевшем саване, крепко сжимающим костяшками бесполезную неудобную косу. Последний образ всегда забавлял ее и немного удивлял, до чего же все-таки странная фантазия!

Но чаще всего лица ее были вполне заурядными, людскими. Ведомая их чувствами, она становилась теми, кого они некогда любили, по ком невыносимо скучали или кого боялись, реже – теми, перед кем раскаивались в причиненных обидах.

Мужчина в кресле захрипел. Грузное тело его содрогнулось в последний раз и осело, вытянулось, успокоившись. Теперь душную тишину не нарушало ничье дыхание, только мерное тиканье часов да неискренние стоны из лежащего на полу ноутбука, приглушенные вытертым ковром. Гостья брезгливо поморщилась. Экран мигнул и погас, раздражающие звуки смолкли. Что ж, хорошая работа. За такую можно себя немного вознаградить.

Смерть уселась на подоконник, болтая ногами. Бутерброд продолжал дразнить обоняние, и она намеревалась сполна получить все обещанное этой нехитрой гастрономической конструкцией удовольствие, прежде чем отправится по следующему адресу. Не то чтобы ей требовалась пища, но очень уж волнующими были ощущения. Да и позволяла она себе эти маленькие слабости не так уж часто, может, раз или два в столетие. Что в том дурного?

Она уже приоткрыла рот, уже почти ощутила шершавость хлебной корки, влажность колбасного кружка, почти прикоснулась губами к восхитительной смеси вкусов, текстур и запахов, когда уловила внезапно чье-то присутствие рядом. Тоненький, едва слышный вздох, легкий шорох где-то за стеной, и главное – в этом не было сомнений – биение живого сердца. Кто-то еще был в квартире. Кто-то, кого здесь быть не должно.

Заинтригованная, Смерть даже об угощении позабыла. Огляделась по сторонам, прислушалась. Да, звуки определенно раздавались не из соседних квартир, источник их находился совсем рядом. Но ведь она все осмотрела, когда вошла, и убедилась, что мужчина, чье время настало, был дома совсем один, в точности как записано в Книге! Может, собака? Или хомячок какой-нибудь? Смерть окинула взглядом тело в кресле, вспомнила путаные, обрывочные мысли, промелькнувшие у этого человека на самом пороге Грани. Нет, такие домашних питомцев не заводят. Пришлось слезть с подоконника и обойти квартиру по периметру еще раз, внимательно прислушиваясь. Никого. Показалось? Нет, такого быть не может. Только не с ней. И тут ее осенило – кладовая.