Книга Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров, страница 54 – Мария Токарева, Елена Михалёва, Саша Гран, и др.

Она продемонстрировала крафтовый пакет в руке.

— Но если я не вовремя, я уйду.

— Прости. – Штефан провел ладонью по лицу. – Не знаю, что на меня нашло. Не хотел тебя задеть. Проходи, пожалуйста. – Он посторонился, пропуская Анжелику.

Девушка скинула тонкую курточку ему прямо в руки и по-хозяйски направилась к столу, чтобы достать пластиковые контейнеры с продуктами.

— Ты взял сосиски в тесте? Можно я одну съем? Обожаю их. Чай я тоже купила. Помню, что он у тебя закончился. Уверена, ты и не вспомнил про него. И еще яблочный пирог принесла. Выпьем чаю? – И прежде, чем он ответил, прошла к полкам, чтобы выбрать чашки почище.

— Да, конечно. Почему нет? – Штефан аккуратно повесил ее курточку поверх своей и запоздало сказал: – Будь как дома.

Анжелика заварила чайные пакетики и разложила еду по тарелкам.

— Этот парень, чей день рождения мы отмечали сегодня, выпил и вздумал ко мне подкатить, а я его отшила. Знаешь как? Собрала еду и сказала, что иду к своему лучшему другу, до которого ему очень далеко.

— Ну зачем же так жестоко? Наверняка разбила парню сердце. – Штефан изо всех сил старался не улыбаться, но отчего-то слова Анжелики обрадовали его.

— Я бы ему лицо разбила. Придурок. – Она фыркнула. – Индюк.

Новак принес для нее табурет, на котором Анжелика обычно позировала, а для себя поставил друг на друга два ящика. Освободил место на столе, свалив наброски в кучу прямо на пол.

Росси накрыла для них нехитрый ужин. Все это время она рассказывала ему, как прошел день в университете. Штефан не сводил с нее взгляда. Все в Анжелике вызывало в нем восхищение: от тонких запястий, на которых позвякивали браслеты, до смоляных кудрей, красиво обрамлявших юное лицо. Девушка казалась ему совершенной, даже когда говорила с полным ртом.

— Что с тем пейзажем, который ты мне показывал? – вдруг вспомнила она. – Удалось его продать?

— Да. Забрали в один детский сад. Повесят при входе.

Наверное, лицо его приобрело кислое выражение, потому что Анжелика перестала жевать и насторожилась.

— Ты опять предавался ненужной рефлексии?

— Вовсе нет.

— Брось. – Она протянула руку и накрыла его ладонь своей, теплой и мягкой.

Погладила большим пальцем шершавую, сухую ко-жу, отчего у Штефана немедленно побежали мурашки.

— Я тебя не первый год знаю и вижу, когда ты чересчур напряжен. Выкладывай, что тебя расстроило.

К его досаде, она убрала руку, чтобы отщипнуть у него кусочек пирога и медленно отправить в рот. Анжелика всего лишь тянула время, чтобы Новак заговорил, но он не мог отвести взгляда от ее губ, за которыми исчезло сладкое тесто со вкусом корицы.

— Я просто… – Он сглотнул и опустил взгляд в собственную тарелку, где не осталось ничего, кроме нескольких кусочков картофеля фри. – Просто подумал о том, что моя жизнь поразительно статична. Что бы я ни делал, все равно торчу в этом подвале уже десять лет. Я ведь люблю Англию и люблю искусство, но, увы, ни то ни другое взаимностью мне не отвечает. Картины не продаются. Клиентов на индивидуальные заказы нет вовсе. Галереи включают меня в каталоги, но это не помогает нисколько. Ни единого звонка. Просто ни одного. И что я делаю? Преподаю рисование маленьким детям и скучающим взрослым, чтобы сводить концы с концами. Я жалок. И глуп. Разве нет?