Книга Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров, страница 58 – Мария Токарева, Елена Михалёва, Саша Гран, и др.

Что-то изменилось в ней. Сделало девушку развязнее и притягательнее в тысячу раз, но Штефан не желал замечать ни единой странности. Лишь то, как она позволяет халату сползти с одного плеча и открыть полушарие груди. Шелковистый атлас скользнул по ее напряженному соску, заставляя Новака мучительно сглотнуть.

— Твои картины будут висеть в лучших галереях мира. Они будут стоить миллионы, Штефан. – Ее бархатный шепот звучал так, словно она касалась губами его уха.

Анжелика медленно развела в стороны колени. Закусила губу со стоном, когда взгляд Новака остановился там, где она хотела.

— Но я не стану никого убивать. – Штефан нервно усмехнулся.

— Это и не нужно. – Халат упал со второго плеча, пока она говорила. – Достаточно просто сделать меня счастливой. Сейчас. Это и станет твоим согласием. – Ее голос звучал завораживающей музыкой.

Плавные, соблазнительные движения околдовали художника быстрее, чем он осознал. Но он и не хотел думать. Мир вокруг Штефана поплыл, его центром оказалась Анжелика. Ее тяжелый, томный взгляд из-под полуопущенных ресниц и маняще приоткрытые губы не оставили ему выбора. Все аргументы о том, что их связь не принесет счастья, улетучились.

Штефан бросился к девушке, чтобы в исступлении впиться в ее уста долгим, требовательным поцелуем. Чтобы прижать ее к себе дрожащими руками так крепко, что она тихо пискнула. А потом обвила его бедра стройными ногами. Будто капкан захлопнулся.

Новак задел низко висевший абажур. Лампочка над их головами замигала и погасла, но художник не заметил, как комната погрузилась в полумрак.

Он не глядя смахнул со стола все, что на нем было. Зазвенели мастихины, зашуршала бумага, разбились чашки. Ему было это безразлично. Все, чего Новак хотел, – это поскорее избавиться от одежды и завладеть той, ради которой он дышал все минувшие годы.

Анжелика с жаром отвечала на его торопливые, неумелые ласки так, словно и сама долго ждала этого момента близости между ними. Она покусывала его губы, уши и шею, безмолвно заставляя действовать быстрее. Каждый ее вздох обжигал кожу.

Они слились вместе прямо на столе, среди листов с набросками, кистей и прочих мелочей, которые не оказались на полу. Жар потек по венам и вскружил голову подобно тому липкому, весеннему колдовству, которое очаровывает всех с пробуждением природы. С нарастающим возбуждением Штефан потерял всякую способность здраво мыслить. Он жаждал лишь обладать Анжеликой. Это приносило ему головокружительное, прежде неизведанное счастье.

В какой-то момент девушка оказалась сверху. Лежащий на столе Штефан слышал, как скрипит под ними старое дерево, но все прочие звуки не имели значения. Его внимание принадлежало постанывающей Анжелике, которая требовательно двигала бедрами, безвозвратно погружая Новака в бесконечную эйфорию.

Ему почудилось в темноте, что достигшая экстаза девушка выгнулась назад и за ее спиной развернулись кожистые полупрозрачные крылья, как у летучей мыши. Он мельком заметил маленькие тонкие рога на ее голове и извивающийся хвост с шипом на конце. Но Штефану было уже все равно. Краткая искра паники мгновенно погасла, когда Анжелика приникла к его губам в новом поцелуе. Новак боялся, что это призрачное счастье развеется, если он хоть на мгновение отпустит ее.