Книга Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров, страница 74 – Мария Токарева, Елена Михалёва, Саша Гран, и др.

* * *

Два дня Эли методично продвигалась вглубь Чернотопи по заранее проложенным на карте маршрутам. Тишина по-прежнему давила, нарушаемая лишь ее собственными шагами по влажной земле да редким вскриком невидимой птицы. Туман то рассеивался, открывая поляны с гниющими стволами, похожими на кости доисторических чудовищ, то сгущался вновь, превращая лес в лабиринт серых теней.

Странности начались почти сразу. GPS-навигатор на запястье то и дело терял спутники, хотя небо над кронами временами прояснялось. Старый, проверенный жидкостный компас иногда начинал лениво вращаться, словно под воздействием близкого магнитного поля.

— Железная руда? В таких количествах – пожалуй, маловероятно, – бормотала Эли, занося показания в полевой дневник.

Анализатор почвы выдавал еще более странные результаты. В нескольких точках, особенно в низинах, он показывал аномально высокие концентрации неопознанных органических соединений и фоновые энергетические всплески.

— Загрязнение? Здесь, в глуши? – Эли хмурилась, тщательно упаковывая образцы.

Но больше всего беспокоила флора. Эли наткнулась на участок, где земля была покрыта изумрудным, почти светящимся мхом, росшим с невероятной скоростью – казалось, он дышит и пульсирует. А рядом, буквально в шаге, лежали почерневшие, скрюченные папоротники, истлевшие так быстро, будто их коснулось само время. В другом месте Эли увидела цветы – крупные, с темно-лиловыми лепестками, – не описанные ни в одном ее справочнике. Они источали приторно-сладкий аромат, от которого слегка кружилась голова.

— Сбой оборудования. Стресс. Изоляция, – повторяла Эли про себя, пытаясь сохранить научный скептицизм.

Но рациональные объяснения казались неубедительными перед лицом этих явлений. Чувство тревоги росло, превращаясь в липкий страх. И все сильнее становилось ощущение, что Эли не одна: кто-то или что-то наблюдает за ней из-за корявых стволов, из глубины туманных низин.

Аномальные показания приборов усиливались по мере того, как Эли спускалась в сырую лощину, куда едва проникал дневной свет. Воздух стал еще плотнее, неподвижнее, пахло тиной и влажной землей. Пришлось буквально продираться сквозь заросли цепких лиан и склизких папоротников, пока Эли наконец не выбралась на небольшую круглую поляну.

То, что она увидела, заставило ее замереть. В центре поляны, наполовину скрытые мхом и обвитые корнями деревьев, возвышались несколько огромных, почерневших от времени валунов, явно обработанных человеческой рукой. Они образовывали подобие круга вокруг чего-то, что могло быть алтарем или грубо вытесанным идолом, – теперь он превратился в бесформенную гниющую массу дерева, сплошь покрытую фосфоресцирующими грибами и проросшую бледными побегами. На камнях, там, где мох был тоньше, угадывались глубоко врезанные символы: тугие спирали, похожие на свернувшихся змей, стилизованные изображения глаз и переплетенные терновые ветви.

От этого места веяло… древностью. Не просто старостью, а спящей силой, чуждой и непостижимой. Научный интерес боролся в душе Эли с первобытным страхом, желанием бежать без оглядки. Но это была находка! И она могла стать решающим аргументом против «ТерраКорп».

Преодолевая внутреннее сопротивление, Эли подошла к валуну. Пальцами в перчатке осторожно счистила толстый слой влажного мха с одного из символов – широко раскрытого глаза, смотрящего с пугающей осознанностью. Подо мхом камень был ледяным на ощупь. На мгновение ей показалось, что глаз моргнул. Эли отдернула руку, сердце бешено заколотилось. Глупости, игра света и тени. Дрожащими пальцами она отколола крошечный кусочек камня с края резьбы, почти пылинку, и спрятала его в контейнер для образцов.