Книга Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров, страница 76 – Мария Токарева, Елена Михалёва, Саша Гран, и др.

Отчаяние придало Эли сил. Она хотела проломиться, найти брешь, но шипы рвали куртку и впивались в кожу, оставляя кровоточащие царапины. Эли попыталась перелезть стену, но стебли обвивались вокруг лодыжек, словно живые. Споткнувшись о коварный корень, она упала, ударившись коленом и вывихнув запястье. Острая боль пронзила руку.

Измученная, раненая, дрожащая от холода и бессильной ярости, Эли отползла от враждебной стены. Сил идти дальше не было. Под корнями огромного дуба неподалеку зиял провал – не пещера, скорее глубокая нора, вымытая водой или вырытая зверем. Забравшись внутрь, на подстилку из сухих листьев и земли, Эли свернулась калачиком, пытаясь согреться. В кармане куртки лежал контейнер с крошечным осколком камня из святилища. Эли достала его, машинально сжала в здоровой руке. Камень казался теплым.

И вдруг мир поплыл перед глазами. Стены корневого убежища словно растворились, сменившись калейдоскопом ярких пугающих образов. Эли видела людей в грубых шкурах, благоговейно склонившихся перед идолом на поляне. Видела ритуалы под полной луной, кровь, капающую на землю, слышала гортанные песнопения, прославляющие Мать Леса, Хозяйку Топи. Затем картины и звуки сменились – лязг топоров, треск падающих деревьев, дым пожарищ. Пришли другие люди, забывшие древний пакт, бравшие, не спрашивая, разрушавшие, не почитая. Эли ощутила чужую вековую боль и гнев – гнев оскорбленной, забытой богини, уходящей в сон до тех пор, пока кто-нибудь снова не потревожит ее.

Видение оборвалось так же внезапно, как началось. Эли лежала в темной норе, тяжело дыша, холодный пот стекал по вискам. Боль в руке и колене вернулась с новой силой. Но теперь Эли знала: это не случайность, не просто враждебность леса. Она разбудила нечто древнее, могущественное и глубоко оскорбленное. И это нечто не собиралось ее отпускать. Она очутилась в ловушке, во власти силы, которой не могла противостоять.

Несмотря на боль и страх, Эли заставила себя выбраться из убежища под корнями. Голод и жажда гнали ее вперед. Остался лишь один шанс: вернуться к лагерю. Эли хромала, придерживая поврежденную руку, и пробиралась сквозь туман, который теперь казался живым, дышащим, скрывающим неведомые ужасы.

Лес изменился еще сильнее. Земля под ногами стала мягкой и топкой, будто превращалась в болото. Стволы деревьев лоснились от влаги, покрытые слизью и пузырящимися наростами. Воздух наполнился густым, удушливым запахом гниения, смешанным с приторной сладостью тех незнакомых лиловых цветов.

Наконец Эли узнала очертания поляны, где разбила лагерь. И почувствовала, как желудок сжался от тошноты и ужаса.

Прочная палатка была проткнута толстыми, жилистыми корнями, вылезшими прямо из земли. Брезент, на котором лежало оборудование, почти полностью скрылся под ковром ярко-оранжевых студенистых грибов, пульсирующих в слабом свете. Металлические корпуса приборов покрылись толстым слоем ржавчины и зеленоватой плесени – они выглядели так, будто пролежали здесь десятилетия, а не дни. Над всем этим вился густой рой мелких черных мушек: их жужжание сливалось в монотонный, сводящий с ума гул.

Но самое страшное ждало у края поляны. Небольшой кролик, забредший сюда, попал в ловушку из быстрорастущих темно-зеленых лиан. Они оплели его тельце, врастая в мех, и на неподвижном боку уже проклюнулись шляпки бледных фосфоресцирующих грибов. Кролик был еще жив – маленький глаз дергался в немой агонии, наблюдая, как природа медленно и неумолимо поглощает его, превращая в часть себя.