Книга Доброе имя, страница 44 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

— Где ты так научился? — она явно удивилась.

— В армии, — соврал я.

Хотя на самом деле это было не так. Научился я этому на «Ютубе», а потом просто повторял, когда ездил на стрельбище в прошлой жизни. Вот с боксом получилось не очень, а это простое движение тело легко повторило.

— Ладно, поехали, — решил я, взяв девушку за руку, и мы двинулись прочь из стрелковой зоны.

Сдали наушники и очки, снова оказались в толпе, только теперь она звучала гораздо тише — уши не привыкли. А когда вышли на парковку, так показалось, что и вовсе наступила тишина.

— Слушай, — проговорила Сара. — А это легально, что ты купил револьвер на свои данные и передал его мне?

— Не совсем, — я улыбнулся. — Но мы никому не скажем.

Она улыбнулась в ответ. Я забросил дробовик в багажник «Шеветта», Беретту сунул в захваченную из дома кобуру, напомнив себе, что надо будет еще в нормальный оружейный в городе заехать за патронами. Мы сели в тачку, и Сара тут же капризно проговорила:

— Хочу есть. От этой стрельбы у меня аппетит разыгрался.

— Ну поехали, — только и улыбнулся я.

Что ж. Теперь у меня есть, чем себя защитить. И голыми руками меня теперь не возьмешь. Да и не голыми тоже.

Как бы мне ни хотелось остаться у Сары ночевать, сегодня такой возможности не было. Так что мы заехали в кафе, которое выбрала девушка, и перекусили на удивление вкусными кесадильями. Сидели довольно долго, потому что расставаться не хотелось обоим. Лишь около шести вечера я завез девушку домой и, попрощавшись, отправился в ближайший оружейный магазин — времени до закрытия оставалось не так уж много.

Без проблем купил по две пачки патронов для Беретты и дробовика, закономерно решив, что запас карман не тянет. Правда, я искренне надеялся, что столь серьезный боезапас мне не пригодится. Потому что иначе это будет уже не спланированная операция, а самая настоящая война. И доводить до такого мне бы не хотелось.

Проблема, к моему удивлению, возникла там, где я ее не ждал. Если обычные оболочечные девятимиллиметровые и снаряженные крупной картечью охотничьи патроны двенадцатого калибра мне продали без проблем, то на мой вопрос о патронах с резиновыми пулями лицо продавца удивленно вытянулось.

По прошлой жизни я прекрасно помнил, что нелетальные боеприпасы продавались в каждом уважающем себя оружейном. Причем если пистолетные травматические патроны зачастую имели собственный калибр и не подходили к боевому оружию, то с теми, которые я сейчас искал, таких проблем не было. Ружейные боеприпасы двенадцатого калибра, снаряженные резиновыми пулями, были чуть менее распространены в России, но и с ними, насколько я помнил, никаких проблем не было. В большинстве крупных оружейных магазинов их можно было без проблем купить по обычному разрешению на ношение гладкоствола.

А вот в Америке, со всей ее знаменитой оружейной культурой, это внезапно оказалось проблемой. И дело оказалось в том, что здесь еще не изобрели такое слово, как «полумера». Российские травматические патроны для ружей были подогнаны под законодательство о самообороне, поэтому и пороха в них было меньше — чтобы останавливать, а не дырявить противников. Здесь же…

Здесь же патроны двенадцатого калибра с резиновыми пулями, которыми, как я знал из памяти Соко, иногда снабжали различные силовые подразделения полиции, даже не считались нелетальными. Они классифицировались тут как… «менее летальные». Потому что пороховой заряд в них хоть и убавляли, но не так, как в России. Из-за чего попадание на короткой дистанции обычной свинцовой пули двенадцатого калибра и аналогичной резиновой для раненого нередко отличалось лишь тем, как долго и насколько мучительно он будет умирать. И гуманность в этом случае была не на стороне «резинок».