Книга Вне конкурса, страница 25 – Софья Ларская

— Ваш отец, Денис, всегда был человеком без хребта. Он считал, что всё в этом мире — сделка. Я рад видеть, что вы в этом смысле пошли не в него.

— Теперь вы, — Громов посмотрел на Василису. — Вам придется выступить свидетелем. Шиловы попытаются вас уничтожить. Они выльют на вас столько грязи, сколько вы не видели за всю жизнь в своем городке. Вы готовы к этому?

Василиса посмотрела на Дениса, потом на свои руки, на которых еще остались следы пыли из Капотни.

— Я готова, профессор. Я приехала сюда учиться защищать людей. Думаю, это отличная практика.

— Хорошо, — Громов кивнул. — Тогда мне нужно сделать несколько звонков. Сидите здесь и ждите.

Когда дверь за профессором закрылась, в кабинете воцарилась оглушительная тишина. Василиса почувствовала, как её накрывает волна слабости после бессонной ночи. Денис встал. Медленно, по-хищному, он обошел стол и остановился за её спиной. Василиса замерла, боясь пошевелиться. Его руки легли на её плечи — тяжелые, горячие. Через тонкую ткань она чувствовала жар его ладоней, который мгновенно передался ей.

— Почему ты это делаешь? — его голос, низкий и вибрирующий, опалил её затылок. — Я ведь испорченный, Вася, поломанный. Зачем ты рискуешь собой ради меня?

— Ты не поломанный, — она закинула голову назад, глядя на него снизу вверх. Её сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. — Ты настоящий. Самый настоящий из всех, кого я встречала в этом городе.

Денис склонился ниже. Его лицо оказалось в сантиметре от её. Запах кофе и табака смешался с ароматом её собственных духов, создавая дурманящий коктейль. — Я так хочу тебя поцеловать, что у меня руки сводит, — признался он, и этот шепот был сокровеннее любой исповеди. — Но я боюсь, что если начну, то уже не смогу остановиться.

Василиса не ответила. Она просто подалась вперед, сокращая это ничтожное расстояние. В этом поцелуе была ярость, страх потери и дикое, первобытное облегчение. Денис застонал в её губы, его пальцы зарылись волосы, безжалостно путая пряди и притягивая её ближе. Мир вокруг перестал существовать. Остался только этот вкус — терпкий, мужской, и сумасшедший ритм сердец. Денис оторвался лишь на мгновение, чтобы оставить дорожку обжигающих поцелуев на её шее, как раз там, где бешено билась пульсирующая жилка.

Скрип двери в коридоре заставил их отпрянуть друг от друга в самую последнюю секунду. Когда Громов вошел, Денис уже стоял у окна, тяжело дыша, а Василиса лихорадочно поправляла блузку, стараясь скрыть пылающие щеки и припухшие губы.

— Ректор ждет нас через два часа, — Громов, казалось, ничего не заметил или просто был слишком занят мыслями о предстоящей схватке. — Корсаков, приведите себя в порядок. Там, в ванной, есть чистые полотенца. Лаврова, садитесь за стол. Пишите заявление.

Василиса села в кресло профессора. Её пальцы стучали по клавиатуре, чеканя пункты обвинения. Денис стоял рядом, положив руку ей на плечо. Этот контакт давал ей силы продолжать. — Пиши всё как есть, Вася, — тихо сказал он. — Не приукрашивай мою роль. Я был идиотом, когда связался с ними. Пусть это будет в тексте.

— Я напишу правду, Денис. Она — наше единственное оружие.

Когда три экземпляра были распечатаны и подписаны размашистым почерком Дениса, Громов взял их в руки.