Книга Вне конкурса, страница 47 – Софья Ларская

Воздух на улице был холоднее, чем днём. Чище. Жёстче. Он резал лёгкие, напоминал, что я жива.

Я шла медленно. Не торопясь. Слушала шаги. Считала.

Не оглядывалась сразу. Дала им время. Пусть думают, что я ничего не замечаю.

Потом — резко повернула.

Парень с телефоном. Женщина с пакетом. Ничего подозрительного.

Я пошла дальше. Повернула на другую улицу. Не ту, что ведёт домой.

Через стекло витрины увидела отражение. Тот же силуэт. Слишком ровно держит дистанцию.

Я замедлилась. Он — тоже. Почти незаметно.

Улыбка появилась сама. Значит, да. Я не выдумываю.

Я остановилась у перехода. Посмотрела прямо перед собой. Не на него. Но знала, что он там.

И впервые это было не только страшно. Это было интересно.

--

Когда я вернулась, Дэн уже ждал у двери. Он посмотрел на меня — и сразу понял всё по моему лицу.

— Были?

— Да.

— Сколько?

— Минимум один. Возможно, больше.

Он кивнул. Как будто ожидал.

— Значит, делаем ход.

— Уже пора.

--

Ночь снова сжалась вокруг нас.

Но теперь — иначе. Не как укрытие. Как поле боя, на котором мы не собираемся проигрывать.

Он подошёл первым. Без слов.

Я не отступила.

В его глазах — не только желание. Там было что-то ещё. Злость. Страх. И благодарность за то, что я не сломалась.

— Иди сюда, — сказал он хрипло, и это прозвучало не как просьба. Как приказ, от которого у меня подкосились колени.

Он сел на край кровати, раздвинул бёдра, освобождая место между ног. И протянул ко мне руки.

Я шагнула. Медленно. Он взял меня за талию — горячими, шершавыми ладонями — и притянул к себе. Я оказалась перед ним, стоя, почти касаясь его коленей.

— Садись, — прошептал он, глядя снизу вверх.

Я опустилась. Сначала коленями на кровать по бокам от его бёдер. Потом — ниже. Его член упёрся мне в промежность сквозь одежду, и я вздрогнула.

— Не торопись, — тихо сказал он, и в его голосе было столько терпения, что у меня перехватило дыхание.

Он стянул с меня свитер, потом майку. Моя грудь оказалась перед его лицом — соски уже твёрдые, напряжённые, чувствительные от одного только воздуха. Он смотрел на них долго, изучающе, и я чувствовала, как пульс разгоняется где-то внизу, как становится влажно между ног.

— Красивая, — выдохнул он. — Самая красивая.

Он наклонился и взял один сосок в рот. Медленно. Не спеша. Сначала просто коснулся губами, потом языком — едва, дразня. Я выгнулась, подаваясь ближе. Он втянул глубже, пососал — и отпустил.

— Дэн…

— Терпи, — прошептал он, и в его улыбке было что-то опасное.

Он перешёл на второй, а первой груди коснулся пальцами. Сжал сосок — нежно, потом сильнее, потом начал выкручивать, медленно, ритмично, в такт своим губам на втором. Я застонала — низко, протяжно, чувствуя, как это отзывается внизу живота, как тело наливается жаром, как трусы становятся мокрыми насквозь.

— Чувствуешь? — спросил он, отрываясь от груди, и его голос был хриплым, сбитым.

— Да… о, да…

Он усмехнулся, провёл большим пальцем по моему соску, влажному от его рта, и толкнул меня назад — не сильно, но достаточно, чтобы я оперлась руками на его колени.

— Теперь сама.

Он помог мне снять джинсы и трусы — медленно, стягивая ткань дюйм за дюймом, открывая мокрую, пульсирующую плоть. Когда одежды не осталось, он взял меня за бёдра и приподнял, направляя. Я почувствовала головку его члена — твёрдую, горячую — у своего входа.