Книга Вне конкурса, страница 50 – Софья Ларская

Это было хуже, чем ненависть. Это было стирание. Будто нас нет. Будто нас никогда и не было.

— Не обращай внимания, — тихо сказал Дэн, наклоняясь к моему уху. Его дыхание обожгло кожу, и по шее побежали мурашки.

— Я и не обращаю, — ответила я. И это была правда.

Внутри всё дрожало. Пальцы на его пояснице чуть подрагивали. Но я не показывала. Спина прямая, подбородок поднят. Я смотрела на них так же, как они на меня — изучающе, без страха. Я запоминала лица. Кто отворачивается, кто смотрит сквозь, кто — с любопытством.

Мы дошли до бара. Длинная стойка из тёмного дерева, за ней — бармен в белой рубашке с бабочкой. Дэн взял два бокала с шампанским, протянул один мне.

— За то, что мы здесь, — сказал он, и в его голосе не было иронии.

— За то, что не сломались, — добавила я.

Мы выпили. Не чокаясь. Просто стояли в центре зала, где расступались волны чужого внимания, и разговаривали друг с другом. О пустяках. О погоде. О том, что завтра нужно купить хлеб и молоко.

— Ты видишь того, в сером костюме? — спросил Дэн, делая глоток.

— Того, кто трижды посмотрел в нашу сторону?

— Да. Это заместитель министра. Он всегда был союзником отца.

— А теперь?

— Теперь он выбирает сторону.

Я почувствовала на себе чужой взгляд. Дольше, чем другие. Тяжелее. Повернула голову — пожилой мужчина в идеальном костюме, с холодными глазами и седой бородкой. Он изучал меня так, будто я была формулой, которую он не мог решить.

— Кто это? — спросила я, не поворачиваясь к Дэну.

— Член попечительского совета. Старый друг отца. Он решает, кто остаётся в системе, а кто вылетает.

— Он нас заметил.

— Он нас оценивает.

Я выдержала его взгляд. Не отвела глаза первой. Секунду. Две. Три. Мужчина чуть прищурился — и отвернулся к своей собеседнице.

— Теперь он нас запомнил, — тихо сказал Дэн.

— Хорошо. Пусть знает наши лица.

Час в этом зале растянулся в вечность. Мы пили шампанское, разговаривали с Дэном, иногда замолкали, просто стояли в тишине. Люди вокруг жили своей жизнью — улыбались, договаривались о сделках, обсуждали кого-то. Нас не было. Мы были призраками.

Но мы не уходили.

--

Через час я почувствовала, что задыхаюсь. Не от запахов, не от взглядов. От этой искусственной, стерильной пустоты. От того, как легко они стирают тех, кто им неудобен.

— Выйдем, — сказала я Дэну.

Он кивнул. Не спрашивая куда.

Мы вышли из зала. Я не знала, куда иду — просто чувствовала, что больше не могу дышать этим воздухом. Дэн молча следовал за мной.

Мы оказались в старой университетской библиотеке. Та, что в главном корпусе — с высокими потолками, дубовыми стеллажами до неба, запахом пыли и веков. Света почти нет, только тусклые бра на стенах, отбрасывающие длинные тени. Здесь тихо. Здесь никто не смотрит.

Я остановилась у стеллажа, провела пальцами по корешкам книг. Кожаные переплёты, золотые буквы, имена, которые я не знала.

— Здесь никто не ходит, — сказал Дэн за спиной.

— Почему?

— Не формат. Здесь старые фолианты, не для студентов. Для тех, кто делает вид, что читает.

Я обернулась. Он стоял в полумраке, освещённый сбоку тусклой лампой. Его глаза блестели. На щеке — тень от ресниц. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.

— Ты знал, что будет так? — спросила я. — Что они будут смотреть сквозь нас?