Книга Пепел. Каждую ночь на коленях, страница 46 – Ирина Савицкая

Вера проснулась от того, что кто-то дышал ей в затылок, и это дыхание было горячим, ровным, с едва заметным присвистом, который она уже научилась различать даже сквозь сон. Савва лежал на спине, раскинувшись по кровати так, будто хотел занять её всю, но во сне его голова сама собой повернулась к ней, и теперь его нос почти касался её волос, и она чувствовала его запах — виски, табак, что-то ещё, от чего внутри сладко замирало сердце. В сером утреннем свете, который пробивался сквозь неплотно зашторенные окна, его лицо выглядело почти безобидным: сгладились жёсткие складки у рта, исчезла морщина между бровей, и он казался просто уставшим мужчиной, а не тем хищником, чьё имя заставляло дрожать полгорода. Почти безобидным, потому что даже во сне его руки лежали так, будто он был готов в любую секунду схватить оружие.

Она осторожно выскользнула из постели, стараясь не скрипеть матрасом, и Савва что-то пробормотал во сне, но не проснулся — видимо, вчерашняя ночь вымотала даже его, и Вера вдруг подумала, что он тоже умеет быть уязвимым, просто никогда не показывает этого днём. Она натянула его футболку, ту самую, чёрную, мягкую от множества стирок, которая пахла им и почему-то корицей, и прошла на кухню босиком, чувствуя, как холодный кафельный пол приятно холодит ступни и возвращает её из мира снов в реальность, где ей предстояло принять ещё одно решение. Поставила чайник, достала из шкафа кружку, и её рука привычно потянулась к баночке с чабрецом, но она остановилась на полпути, потому что вчерашняя ночь отменила все ритуалы, разрушила все привычки и оставила только одно — чистый лист, на котором она сама будет писать свои правила, если вообще захочет их писать.

В кармане футболки, которая была ей велика на три размера и всё время сползала с плеча, открывая синяки, завибрировал телефон. Не её — его, Саввы, тяжёлый, в чёрном резиновом чехле, который он всегда клал на тумбочку у кровати. Она вытащила его, и экран загорелся холодным белым светом, высвечивая сообщение от Глеба: «Валерий мёртв. В подвале. Убирать?» Вера замерла, и на секунду ей показалось, что время остановилось: чайник перестал кипеть, стрелки часов на стене застыли, даже сердце, кажется, пропустило удар, потому что она вдруг осознала, что человек, которого она убила своими руками несколько часов назад, действительно больше не дышит, и это знание не давило на неё, не вызывало ни тошноты, ни ужаса, только холодную, ровную пустоту. А потом она глубоко выдохнула и нажала на кнопку ответа, и её пальцы, тонкие, с коротко остриженными ногтями, которые совсем недавно тряслись от страха перед каждым его прикосновением, сейчас были твёрдыми, как сталь. Она набрала: «Да. И найди Вадика». Отправила, положила телефон на стол и поняла, что её руки не дрожат, вообще не дрожат, будто она всю жизнь только тем и занималась, что отдавала приказы и хоронила врагов, будто внутри неё проснулась та самая хищница, о которой говорил отец.

— Ты ответила за меня, — раздался голос из дверного проёма, низкий, чуть хриплый со сна, и Вера обернулась. Савва стоял на пороге кухни в одних штанах, босиком, с взлохмаченными волосами и сонными глазами, и даже таким расслабленным, почти домашним, он был опасен, как заряженное ружьё, которое забыли убрать в сейф. — Это смело, — добавил он, и в его голосе не было злости, только любопытство, смешанное с чем-то тёплым, что она не решалась назвать нежностью.