Онлайн книга «Московский вальс»
|
Но – если последствия? Они могли быть. А если она его не найдет? Если его вообще уже нет?.. С его-то историей жизни… Вполне. Тогда она просто пройдется по их местам, просто побудет в Москве, просто попрощается с ней и со своим прошлым, просто проведет время и… И поставит жирную черную точку. У нее получится, она это чувствует. А вообще – имеет ли человек право избавляться от воспоминаний? Замарывать прошлую жизнь? Кем – и с чем? – мы останемся, если из нашей жизни убрать воспоминания? Пусть самые горькие, самые болезненные, самые разрушающие… И все-таки надо попробовать. Люди пишут, что помогает. Просто надо найти в себе силы и… Потому что надоели походы по психологам, таблетки, бессонница, обеспокоенные глаза мужа, непонимающие глаза мамы и дочери. Ей самой надоело. Устала. 8 С Луцией, Луцкой-попутчицей, они встретились спустя пять месяцев: Луцка сама добралась до Алениного общежития. Была зима. Разыгралась метель. Алена шла, опустив голову – не дай бог потекут подкрашенные ресницы. Низко надвинутый капюшон, шарф, закрывающий пол-лица… Хорошо, что идти всего ничего, но в такую погодку даже пятнадцать минут – большое испытание. Скорее бы домой, в теплую комнату… Согреть чайник, выпить кружку горячего сладкого чая и съесть припасенную из столовки булочку с повидлом, – а больше из еды у них ничего и не было. Алена подняла голову, и метель тут же швырнула в лицо горсть мокрого снега. Странно, но их окно было темным – выходит, Маринки нет дома? А может, легла спать: она обожала поспать при любом удобном и неудобном случае. Алена не заметила тоненькую фигурку у входа в общежитие, но ее окликнули – на родном языке. — Луцка! Наконец-то! Ну ты, подруга, и погодку выбрала! – обрадовалась Алена и обняла ее. Марины и вправду не было дома. Луция оглядывала комнату и потирала озябшие красные ладони. «Смешная, – думала Алена, поглядывая на красный от мороза нос и повисшие, намокшие от снега, рыжие волосы. – Кажется, стала еще худее…» Алена вскипятила чаю, достала подсохший мармелад, ополовиненную, принесенную Гавриловной в качестве угощения, банку вишневого варенья, ну и, конечно, затвердевшие, замерзшие на улице булочки. Луцка была голодной. Она жадно зачерпывала варенье, закусывая его мармеладом и булочкой. Алене стало стыдно: есть было нечего, булочка и варенье не в счет. Пойти на поклон к Гавриловне? У нее всегда что-то есть. Или постучаться к соседям, одолжить банку консервов и хлеб? По соседству, напротив, жила очень хозяйственная девица из Ставрополья, Жанна Чубчик, и полька Маргося по кличке Карлсон. На Карлсона Маргося и вправду была похожа: толстенькая, с короткими пухлыми ручками и толстым, «картошкой», носом. Ну а южанка Жанна славилась на всю общагу здоровенными, с ладонь, пышными свиными котлетами. Она варила в огромной кастрюле борщ, отгоняя от общей плиты вечно голодных соседей. — А ну, брысь! – замахиваясь половником, кричала Жанна. – Брысь, не то огрею! Маргося-Карлсон поесть обожала и была счастлива, что ей досталась такая соседка. Но и сама платила сторицей, привозя Жанне из Польши тряпки и знаменитую польскую косметику. Словом, все были довольны. Маринка злилась: — Опять эта Жаннетт смущает всех запахами! Просто не пройти мимо кухни – иду и глотаю слюну! На весь корпус пахнет! Ну что, напросимся? |