Онлайн книга «Московский вальс»
|
Потом она поняла почему. Потому что без прошлого не было бы сегодняшнего. И вообще не было бы той, нынешней жизни, в которой Алена очень счастлива. И все-таки странно… «Какое-то непрошедшее время, – думала Алена. – Прошло почти двадцать лет… Двадцать! Скоро четверть века! И все живо, свежо, так сказать, явственно… Как ни затирай, ни замазывай, ни сжигай…» Образно, разумеется: такая кучка бумажек в медном тазу – и она, Алена, ее поджигает. Сладострастно. Уверенно. В том, что именно это поможет. Черта с два! И этот продвинутый психолог, придумавший этот костер, оказался не прав. Ничего не прошло. — Тогда носите с собой, – вздохнул психолог. – В конце концов, вы привыкли и давно с этим срослись. Просто живите. Да она и жила! Просто – и непросто, как все. Жила, радовалась, грустила. Стояла у плиты, заплетала дочке косы, водила машину, путешествовала, спала с мужем, в конце концов, любила его! Была счастлива и свободна. Но до поры, до той минуты, когда… накатывало – и не хотелось жить. — Послушайте! – не выдержала однажды Алена. – Как же так? Полно людей пережили любовные драмы, отплакали, отстрадали и продолжают жить! Жить счастливо и свободно! А я… Она замолчала. «Не поймет, – подумала Алена. – Слишком молода докторица, чтобы понять». Но та, молодая, красивая, с милыми ямочками на щеках и жемчужными ровными зубами, все поняла. — Ну, во-первых, – нежно вздохнула докторица, – у всех разный болевой порог и разная психика. У вас очень тонкая настройка. Во-вторых – это обида. Вы человек гордый, и вами пренебрегли. Извините. Вы хотели помочь, быть рядом, а вас, снова простите, грубо послали. И навсегда вычеркнули из жизни. Не только вас, но и ваше дитя. А женщина не прощает такие обиды. В-третьих… Докторица выразительно глянула на Алену. — Ваша вина. Чувство вины, которое идет рядом с вами по жизни. Вас бросили, но вы, как вам часто кажется, должны были настоять. Не послушаться, а сделать так, как велело сердце. То есть быть рядом с ним в тяжелые минуты. Но вы испугались, сбежали и всю жизнь стараетесь это забыть. И тут опять же натура: забыть вы не можете, потому что вы человек исключительно совестливый, честный и верный. Алена молчала и смотрела куда-то вбок, напряженно вслушиваясь. — Вы счастливы, но мешаете себе быть счастливой. Как бы не позволяете, потому что чувствуете вину, – продолжала докторица. – Такой вот сложный и противоречивый клубок. Вины, сомнений, обид, унижения. Тогда уже появились новые термины: проработка, закрытие гештальта. Алена должна была закрыть гештальт. То есть – окончательно разобраться и наконец поставить точку. И вот тогда случится освобождение. * * * Алена боялась Москвы, но все отчетливее стала понимать, что тему пора закрывать. Гештальт пора закрывать. А это означало только одно: туда надо поехать. И, скорее всего, увидеться с ним. Боялась ли она этого? Еще как. Но кажется, без этого было не обойтись… Только случая не было. Да нет, можно было просто взять билет и полететь! Но Алена все откладывала. Трусиха… И вот случай представился. И первое, что она ответила, – «нет». — Я никуда не поеду. Без меня, слышите? Без меня. Зачем мне себя специально травмировать? А про себя уже честно: «Для того, что все – через боль. Лечение через боль. В моем случае точно…» |