Книга Московский вальс, страница 89 – Мария Метлицкая

Марина покачала головой.

А Алена бесстрастно отвечала:

— Для начала я поеду к нему. Не застану – оставлю письмо, а застану – поговорю, глядя в глаза. А потом будет ясно, что делать. Сейчас рано рассуждать о его реакции. Ты напрасно так плохо думаешь о нем.

Марина махнула рукой.

Все безнадежно. У этой дуры совсем крыша поехала. Ну да, еще и гормоны. Ладно, пусть ставит сети на своего Царева. Посмотрим.

На февральских каникулах половина общежития опустело. Кто уехал домой, кто в спортивный лагерь от института. Студенты побогаче – в пансионат.

По пустым длинным коридорам слышались редкие гулкие шаги оставшихся. Душевые и кухня были пустыми.

Наконец действительно наступила зима.

На улицах выросли долгожданные, выше человеческого роста, сугробы. Уставшие дворники чистили дорожки и, громко матерясь, проклинали снегопады.

Только детям было раздолье! Горки, санки, ледянки, лыжи и прочие зимние удовольствия. То и дело во дворах появлялись снежные бабы и снеговики всех калибров. Матери с трудом затаскивали отпрысков домой: счастливых, краснощеких и мокрых до самых трусов.

А верная Марина выгуливала свою беременную подругу, крепко держа ее под руку.

— Свежий воздух и здоровое питание – самое важное! – поучала она Алену. – Но еще важнее нервная система беременной женщины. Отсутствие стрессов и никаких отрицательных эмоций!

Под главной отрицательной эмоцией подразумевался Царев. Потому что Марина знала: стоит ей выйти на занятия или по делам, как Алена тут же побежит на «Коломенскую».

Иногда ей открывала Левкина мать.

Маленькая, сгорбленная, с косынкой на птичьей головке. Одетая в байковый халат непонятного цвета и разношенные тапки – огромные, видимо, сыновьи.

— Нету его, – бурчала она. – И не знаю, когда будет! Он мне не докладывает!

Презрительно хмыкала, но записки брала.

Отдавала ли она эти записки, кто знает. Но Алена была уверена: они тут же отправлялись в помойное ведро. И еще ей казалось, что согбенная тетка ее не узнает.

Но однажды та горько вздохнула:

— Опять ты!..

* * *

В мае собиралась приехать сестра, но Алена под любым предлогом ее отговаривала. Нет мест в общежитии, защита диплома, да и вообще она скоро приедет, вернется, зачем тратить деньги?

Данка обижалась, бросала трубки и впервые не поздравила сестру с днем рождения.

Родилась Алена в марте, накануне Женского дня, седьмого числа.

Подруги решили не отмечать. Просто купили торт, яблочный сок и бутылку вина для Марины и Гавриловны: та уж точно заявится.

Приехала Луцка – тощая, бледная, как всегда замученная. Ну да, диплом, показы в театрах… В общем, сплошная суета и нервы.

Гавриловна подозрительно косилась на Алену:

— Чего не пьешь? А крем с торта чего слизываешь?

Кажется, она обо всем догадалась и весь вечер буравила Алену строгим осуждающим взглядом.

Луцка ничего не заметила. Выпив рюмочку и съев чайную ложку торта, прилегла на кровать и тут же уснула.

С тортом не без удовольствия расправлялась Гавриловна, приговаривая: «Ай, хорош, ай, свежак!» Опьянев, она захрапела в кресле.

Алена с Мариной переглянулись и улыбнулись – хорош день рождения! Да уж, веселье так веселье…

— Невыносимое веселье, – грустно добавила Алена.

В девять вечера к ним постучали, и, вскочив, Алена бросилась открывать.