Онлайн книга «Московский вальс»
|
Левка внимательно посмотрел на Алену. — Ну, ты поняла? Она кивнула. — И так всю жизнь, понимаешь? Я еще не рассказывал про работу. Скучную, нудную, а главное, бесполезную. Все эти НИИ, бюро, управления, ты думаешь, там что-то решается? Нет, есть и спецы, и асы, и таланты – все есть. Но вопрос – дают ли им проявить себя, дают ли развернуться. Про разговоры в курилке, вранье о куче баб и выигрыше в карты. Противно. Всем хочется выглядеть лучше, мужественнее, сильнее. А сами жалкие, нищие, в потрепанных костюмах с дешевыми сигаретами. И глаза – затравленные, как у побитых собак, жену боятся, начальника тоже. После работы – по пивку в соседней пивной. Пиво там полное говно, креветки воняют тухлятиной, но эти «смельчаки» бегут туда, чтобы утвердиться хотя бы в собственных глазах, они же свободные люди! А дальше, Аленький, старость. Болезни и старость. Дряхлость, мечты о пенсии и домике в деревне. И все, Аленка, жизнь кончается. А что в ней было, ну, если задуматься? Труд за три копейки, отдых для нищих и сплошные разочарования. Все. — А ты уверен, что где-то по-другому? – усмехнулась Алена и тут же поправилась: – Да, немного по-другому: наверное, не так трагично. Жизнь обычного человека. Работа, семья, болезни… И, знаешь, ты удивишься, но денег всегда не хватает! Всем и всегда, понимаешь? И работа – та же рутина, и дача – тот же труд, если у тебя нет садовника и прислуги. А у обычного человека их, увы, нет. Так что зря ты так уверен! — Я уверен, – повторил Левка упрямо. – Это совок, понимаешь? Даже у вас, в странах соцлагеря, разрешены мелкий бизнес и частная торговля, развито фермерство. В магазинах есть продукты, одежда и обувь. Ваши пенсионеры ходят в кафе, ездят по миру. У них человеческая жизнь, че-ло-ве-че-ская! Социализм с человеческим, заметь, лицом! А у нас все против обычного человека, все так, чтоб жизнь ему усложнить, а не упростить. Но есть, безусловно, элита. Та, которая и за границу, и в распределители, и на курорты. Про слуг народа вообще молчу – там своя жизнь и свои представления о прекрасном. Вот тебе и всеобщее равенство. За них не решают, какое количество кустов сажать на дачах! Вот скажи, ты носила сережки в школе? Красила ресницы? Она улыбнулась. — И сережки, и колечки. Даже волосы красила! И джинсы носила, представь! — Вот я об этом, – кивнул он. – О маленьких, крошечных свободках. О, казалось бы, ерундовых, но собственных решениях, собственном выборе! И правильно, вы же живете не в тюрьме? — Давай уедем в Чехословакию, – тихо сказала Алена. Левка со вздохом махнул рукой: — По сути, все то же, но обертка точно красивей. Он помолчал, глядя в сторону, а потом вдруг закричал: — Послушай! Я знаю, что рискую. Думаешь, из-за денег? Да брось! Их здесь и потратить-то негде! Ну, не каморка в Дагомысе, а «Жемчужина» в Сочи. Кабаки, тряпки у фарцы. Путевки в соцстраны, в ваши чехословакии. Квартира получше, кооперативная. «Жигули» последней модели. Все! Все, понимаешь? Я делаю это, потому что… – Он запнулся. – Потому что это жизнь. Адреналин, глоток воздуха, риск. Не пресная застывшая вчерашняя каша, не спитой бледный чай, не очередь в собственный сортир, не полный автобус, везущий тебя на постылую, за три копейки, работу, а жизнь. Фортуна, дерзость, авантюра! Шанс! Возможность почувствовать себя не таким дерьмом, как все. Не манной кашей, не трусом с опущенной головой, понимаешь? Ну, и деньги, конечно… Да, деньги. Они никогда не мешают. Деньги дают выбор, свободу. А иногда ее отбирают… |