Книга Незапертая дверь, страница 57 – Мария Метлицкая

После восьмого почти все парни из школы ушли, и на выпускном ребят было «по пальцам». Дима Калеганов получил аттестат и тут же свалил, не зря говорили – странный он, этот Димка. Выпускной гуляли без него, да никто и не заметил, что Калеганова не было. Зато было все то, что положено, – водка, припрятанная в раздевалке, кровавый мордобой, блевотина и милицейская «канарейка». Но все это было без Калеганова – наутро после выпускного Дима уехал в Москву.

«Вот чудеса, – думал он, глядя в окно поезда, – расстояние между родным городом и столицей смешное, каких-то сто семьдесят четыре кэмэ, а между ними огромная пропасть: другая жизнь и абсолютно другие возможности».

Служба в армии Калеганову не грозила по причине плохого зрения.

Зато пахал он как проклятый. Ничем не брезговал: разгружал вагоны, работал грузчиком в магазине, мыл полы в метро, санитарил в больнице. И все это время учил английский, а в единственный выходной не отсыпался, а шел в Пушкинский или Третьяковку, смотрел старые картины итальянских гениев и русских художников и читал, читал, читал. Перечитал всего Достоевского, Толстого, Пушкина Чехова.

А вот Бунина, Куприна и Тургенева считал писателями необязательными, не первого ряда, но для общего образования тоже перечитал, освежил после школьной программы.

Купил абонемент в Зал Чайковского – на концертах отчаянно хотелось спать, но он изо всех сил старался держаться, правда, не всегда получалось.

Караулил лишний билетик у театров, познакомился с перекупщиками, и те, непробиваемые и стальные, жалели скромного и образованного провинциала, помогали пройти на галерку.

Лет через пять он почувствовал себя поувереннее – мог поддержать разговор, не попасть впросак, и, хоть и неловко было, но иногда выдавал себя за коренного москвича и удивлялся, когда ему верили. Вскоре Дима Калеганов познакомился с Адой.

Ада Витальевна, коренная москвичка возраста «ягодка опять», не на шутку увлеклась молодым и симпатичным провинциалом, острым и опытным взглядом увидев в нем мощный потенциал.

Парень был амбициозен и при этом без наглости, норовист, но несуетлив, в столице прошел и Крым, и Рым, готов был почти ко всему – в общем, материал был благодатным и наверняка благодарным.

Сделав запланированную круговую подтяжку и похудев в оздоровительном центре в маленьком, зеленом, очаровательном кантоне в Швейцарии, приободрившаяся Ада вернулась в Москву.

— Ну а теперь за работу! – потирая красивые, ухоженные руки, провозгласила она. – Вперед и с песнями! Ну что, Димуля? Готов?

Молодой любовник кивнул – спокойно и с достоинством. Он был готов практически ко всему.

Но ничего такого – ни красть, ни убивать, ни предавать – Ада его не заставляла. Она заставляла пахать. Пахать день и ночь, без выходных и отпусков, пахать, вникать, приобщаться. Да и бизнес ее был неплох – книжные лавки. «Не вонючий», – как она сама говорила.

Довольно скоро Дмитрий Калеганов стал генеральным директором Адиной компании. И надо сказать, что не в любви и не в ночных утехах тут было дело – Ада Витальевна умела не путать работу и личную жизнь. И, хотя второй не пренебрегала, первая всегда была на первом месте.

Она наблюдала за мальчиком со стороны. Да, она в нем не ошиблась: умен, напорист, но осторожен, а это очень важно. В омут не бросится, отмерит не семь, а семьсот раз. На переговорах держится уверенно, но впереди батьки не лезет. И еще – деньги любит, однако не сорит ими и не бросается. Копит. Спустя два года он переехал к Аде в большую квартиру на Кутузовском, доставшуюся ей от отца-генерала.